Полицейская эстетика. Литература, кино и тайная полиция в советскую эпоху

Предположите, что некто желает близко познакомиться с вами.

Для этого он снимает фотографию с вашего черепа, и если в вашем черепе окажутся какие-либо мысли – они получатся на негативе в виде темных пятен, или в виде змеевидных спиралей или в другом каком-либо не особенно красивом виде.

А при желании, быть может, можно будет фотографировать и вашу совесть, и точно так же негатив покажет все наросты на ней и все пятна[153].

К 1934 году этот «некто» Горького был бы уже не фотографом-рентгенологом, а, скорее, агентом тайной полиции. В сборнике «Беломорско-Балтийский канал» разнообразные мелкие преступники и представляющие угрозу враги, скрывающиеся за обликом обычных прохожих, которые так смущали Горького, поголовно разоблачены ОГПУ при незначительной помощи иностранной криминологии и благодаря большевистскому знанию законов улицы. Не пристальное внимание к внешнему облику, а слежка на работе и дома, обыски и отчеты осведомителей стали чекистам – соавторам Горького – той подмогой, благодаря которой рассказчик узнает в океане толпы злодеев. Вот прохожий – «инженер, носит русскую рубашку, его речь пестрит лозунгами, лицо открытое и честное». Внешность помещает его в категорию «наших», но подслушанное у дверей его квартиры и разработка тайной полицией его трудовой деятельности приводят к его аресту как саботажника [Горький и др. 1934: 35].