Полицейская эстетика. Литература, кино и тайная полиция в советскую эпоху

Если Анна страдает от крайней нестабильности одновременно образа и личности, что продемонстрировано в фильме, то Павел Куганов является главным катализатором этой дестабилизации. Показанный как опытный мастер перевоплощений, Куганов олицетворяет собой в картине сложнейшую задачу, связанную с идентификацией личности. В фильме тщательно выстраивается этот ребус, причем не меньше усилий прилагается к его запутыванию, чем к решению. В первом эпизоде Павел Куганов предстает человеком-загадкой. В одном из самых выразительных кинематографических изображений Москвы 1930-х годов столица ночью празднует Первомай, Праздник Весны и Труда. Ликующая под советской властью страна озаряет кромешную тьму: празднично украшенные пароходы с подсвеченными транспарантами плывут вдоль московских набережных, неподалеку на заднем плане сияют кремлевские огни. Фильм ловко играет на притягивающем взгляд контрасте между светом и тьмой. Но едва глаза привыкают к виду сталинской ночи, как до боли очевидными становятся ограниченные возможности зрения. В темноте зритель мало что может разглядеть на празднике – только когда лучи прожекторов зловеще высвечивают на мгновение какие-то виды. Когда камера приближается к лодке и всматривается в лица празднующих, вспыхивает свет, на миг озаряя случайные взгляды или улыбки, но никаких лиц «героев нашего повествования» из-за темноты и неистовых танцев не разобрать. Вдруг с неосвещенной набережной кто-то зовет, и Павел Куганов бежит к пароходу, в то время как все взгляды, включая камеру, обращенную в толпу, переключаются туда, откуда слышались крики – как раз вовремя, чтобы выхватить крупный план его лица во вспышке света. Практически падающего в темные воды в попытке заскочить в лодку на ходу Павла подхватывает молодой человек Яша, который задает вопрос, уже читаемый в любопытных взглядах толпы: «Ну что же ты?..» Павел пытается отшутиться, но ненароком дает не предвещающий ничего хорошо ответ, когда бормочет, осматривая промокшую одежду: «Ничего… Вот ты черт…» Камера задается тем же вопросом визуальными методами, взыскательно заглядывая в его лицо. Вопрос остается без ответа до следующей сцены, где Павел вновь выступает незваным гостем, прерывающим заигрывания Анны и Яши. Раздосадованная его появлением пара поворачивается к нему и снова спрашивает, кто он такой. Павел вновь уходит от прямого ответа, вместо этого заявляя, что он только из Сибири и «настоящий природный человек». Когда он дает себе такую (ложную) характеристику, лучи прожектора дьявольски играют в его глазах, и Анна смотрит на него с нескрываемым подозрением, которое он тут же замечает и парирует вопросом: «А вы что, не верите, что ли?»

Подозрение – первая непосредственная реакция на Куганова, разделяемая одновременно молодой парой и камерой. Поэтому совсем не удивительно, что камера следует за Павлом в его похождениях по темному городу и позднем визите домой к каким-то старым знакомым. Первые персонажи, непосредственно знакомые с Кугановым, хозяева не раскрывают его тайны, а только усиливают уже существующие подозрения: мужчина, у которого со стены сурово глядит портрет Сталина, выставляет Павла вон, пока его супруга ведет себя так, словно увидела привидение. Но если наши подозрения только укрепились, то охваченные взаимными чувствами Анна и Яша совсем о них позабыли. Гуляя по романтически освещенным улицам, Яша признается Анне в любви, а ее реакция заставляет его чуть ли не лететь от радости – прямо навстречу Куганову. Ослепленный чувством, Яша отводит бесприютного Куганова к себе домой и, «открыв себя целиком для дружбы… с человеком, которого он недостаточно знал и не проверил, делает ошибку, которая приводит его к личной драме» – потере Анны [Пырьев 1936:7]. Анна, в свою очередь, тоже ослеплена любовью. Ее страсть к Павлу однозначно изображается как утрата способности видеть. Услышав, как Павел играет на гитаре любовную песню, Анна буквально отводит взгляд от Яши и их партийной работы и впадает в странное оцепенение, которое Яша ни прервать, ни понять не может. Но Павел смог обмануть не только молодежь: три бывалых большевика, показанные в картине, – отец Анны, старый рабочий, тестирующий специальные навыки Павла, и секретарь партии – встречают того с явным подозрением, но со временем обманываются в нем настолько, что принимают в свою семью и коллектив. Невозможность разглядеть суть Анны и Павла так довлеет над секретарем партии, что по ходу фильма у него развивается нервный тик, проявляющийся в том, что он неконтролируемо то снимает, то надевает обратно свои очки, без малейшей пользы для своей политической зоркости.