Полицейская эстетика. Литература, кино и тайная полиция в советскую эпоху

В то время как персонажи отбрасывают сомнения и лишаются проницательности, зрителям демонстрируется все больше подсказок и улик, обличающих Павла. Довольный тем, что его приняли в бригаду Яши, Павел вытаскивает зеркальце и одобряюще оглядывает себя, а затем расплывается на камеру в своей располагающей деланой улыбке. Эту попытку соблазнения аудитории прерывает Мария, его бывшая невеста из родного села, теперь работающая уборщицей на заводе, которая тревожно зовет из глубины мастерской. Заметно напуганный, Павел подходит к ней с заговорщицким видом и угрожающе предупреждает: «Не болтай». С этого момента зрители знают, что тщательно поддерживаемая приятная внешность Павла скрывает за собой что-то предосудительное. Мы всегда на шаг впереди героев картины, включая Анну, которая вскоре узнает от Марии, что Павел «не тот, за кого себя выдает». Поговорив с Павлом без обиняков, Анна узнает про его скрываемое кулацкое происхождение – серьезный порок, который, без сомнения, станет причиной исключения из партии, если о нем все узнают [Getty 1985: 41]. Чтобы не позволить Анне поделиться с Яшей фактами его неблагонадежного социального прошлого, Павел устраивает на заводе пожар, который затем сам же тушит. И хотя публика наблюдает за тем, как Павел совершает преступление, никто из персонажей об этом не догадывается. Одна из самых сильных сцен фильма построена на противопоставлении нашего привилегированного знания о преступлении Павла пристрастному искаженному взгляду толпы рабочих, которые, наблюдая за тем, как раненого Павла выносят из огня, объявляют его героем. Хор голосов рабочих, расхваливающих Павла, и заявление Яши, что он «всегда в него верил», заглушают сомнения Анны. В следующих кадрах нам демонстрируются документы, свидетельствующие о проявленном Павлом героизме, о его приеме в партию и женитьбе на Анне. Фильм ярко иллюстрирует, что не только влюбленная молодая женщина, но и целый рабочий коллектив и партийные организации не смогли разглядеть истинное лицо Куганова; в то же время картина наделяет зрителя привилегированной позицией, позволяющей ему однозначно идентифицировать Павла как двурушника и саботажника.

В фильме создаваемый им образ врага мастерски противопоставляется неспособности персонажей картины увидеть истинное лицо Павла и свое собственное. Последним в серии таких подчеркивающих привилегированное положение зрителя эпизодов становится тот, где нам становится известно, что Павел – шпион, обсуждающий с руководителем иностранной разведки кражу партийного билета Анны. В итоге зритель получает подтверждение шпионской деятельности Павла задолго до того, как Анна и Яша совершают свои собственные открытия в отношении его настоящей сути. К тому же путь этих героев к ее обнаружению тернист и полон заблуждений и разочарований, а само установление его личности происходит по воле случая и не в полной мере. Хоть Яша с Анной и узнают в Павле Куганове убийцу-кулака Дзюбина, до самого финала они не могут разгадать его самую опасную криминальную личину – шпиона. Анна натыкается на отсылку к истинной личности Куганова случайно, разбирая толстую пачку «справок, бумаг, газет, портретов, фотографий», которые тот демонстрирует при необходимости, чтобы поддерживать свой образ рабочего-героя. Заметив знакомую фамилию в подписи письма – Дзюбин, Анна пытается вспомнить, где ее встречала, пока не обнаруживает ее в письмах Яши об убийце. Благодаря возникшему при чтении подозрению и случайному сопоставлению двух фактов, абсолютно безобидных по отдельности, Анна наконец сама приходит к обличительному выводу: ее муж – убийца Дзюбин. Яша также ненароком открывает истинную личность Павла, изучая в комсомольских архивах историю убийства молодого коммуниста классовым врагом. Досье, где указан состав преступления (вероятно, досье тайной полиции, так как преступление обозначено как политическое), содержит фотографию убийцы Дзюбина, в котором Яша узнает Куганова. Удачное сочетание действий полиции и ревностных поборников справедливости в итоге выводит убийцу на чистую воду. Как и в случае с изуродованным партийным билетом Анны, самозванец изобличен в тот момент, когда возникают сомнения в соответствии фотографии и имени. «Партийный билет» на шаг опережает взятый курс на обмен удостоверений, заранее предостерегая, что доверие, вызываемое документом даже с прилагающейся к нему фотографией, может оказаться неоправданным. Более того, фильм подталкивает к мысли, что словесный и внешний портрет личности следует воспринимать критически.

Бдительность: как выглядит апофеоз сталинизма