Полюби лучшее в себе и худшее в других. Книга прощения, принятия и обретения спокойствия

От «меня» к «нам»

Философ Мартин Бубер определил два типа человеческих отношений, которые он назвал «Я-Ты» и «Я-Оно». В концепции «Я-Ты» мы вступаем в отношения без предварительных условий, тянемся друг к другу как личности и формируем связь. В отношениях «Я-Оно», напротив, мы относимся друг к другу как к объектам, как к функциям, как к средству достижения собственных целей. Когда вы разговариваете с продавцом, стоя в очереди на кассу в супермаркете, вы обращаетесь к человеку или к кассовому аппарату? Запомните ли вы хотя бы имя на ее бейджике, не говоря уже о том, что она сказала вам? Когда мы заняты собой, мы обесчеловечиваем людей, с которыми сталкиваемся, что иногда приводит к болезненным последствиям. Если научиться обращать внимание на окружающих, то это может привести к обратному эффекту. Как сказал психолог Дэниел Гоулман, популяризатор концепции эмоционального интеллекта: «Эмпатия – это главный ингибитор человеческой жестокости»[13].

Недавно мы с подругой пошли поужинать и увидели яркий пример этому. Моя подруга раньше страдала от алкогольной зависимости и дорожит своей трезвостью. Когда мы шли по улице, к нам подошел бездомный и попросил денег. Если бы я была одна, то, признаюсь, могла бы протянуть ему мелочь и поспешить дальше, даже не взглянув ему в глаза. Но моя подруга, которая с большим сочувствием относится ко всем зависимым, отреагировала по-другому. Не желая потенциально потакать вредной привычке просящего, она сказала ему: «Вместо денег я бы хотела пригласить вас в магазин, где вы сможете купить ту еду, какую захотите». Мужчина по-настоящему обрадовался. Имея так мало выбора в своей жизни, он наслаждался новизной того, что к нему относятся с уважением, как к личности со своими потребностями и желаниями. Наблюдая за этим разговором, я многому научилась.

Как показали действия моей подруги, сочувствие и сострадание не обязательно означают, что мы автоматически даем людям все, что они хотят, так же, как и любящая доброта не означает, что нужно быть кротким и всегда говорить «да» (иногда любящий ответ – это «нет»). Это просто означает, что мы относимся к другому как к человеку, а не как к символу, концепции, ярлыку или противнику. Такое отношение позволяет нам реагировать на происходящее с мудростью. Нить взаимосвязи всегда рядом, если мы не забываем ее замечать.

Нас постоянно преследует злобный демон привычки к себе, и это не прекращается лишь потому, что мы осознаем проблему. Поэтому мы должны призвать сострадательную силу нашего собственного освобожденного разума, чтобы обратить эго-зависимость против нее самой.

Мы нуждаемся в силе мудрости, чтобы освободиться от нашего тайного врага, поскольку наша зацикленность на себе – это наш тюремщик. Запертые в своей привычной идентичности и защищающие ее от мира, мы не способны ощутить новое и свежее. Но тюремщик так же, как и заключенный, прикован к своему посту за пределами камеры, чтобы следить за тем, чтобы заключенный оставался внутри. Таким образом, привычка к себе – это сплошная пытка в обоих направлениях. Это как собака, которая рычит, царапается и сопротивляется до тех пор, пока из ее пасти не вытащат иглу дикобраза, и тогда она вскочит на лапы, радостная, и будет всячески выражать свою признательность от того, что избавилась от боли.

Когда мы призываем мудрость, чтобы освободиться от врага – избавиться от тюремщика и выйти из тюрьмы, – мы также освобождаем и надзирателя. Освобождение эго от навязанной ему жестокой роли позволяет ему стать по-настоящему родным и по-настоящему любящим. Мудрость не разрушает нашего «я», потому что не существует независимого «я», которое можно было бы разрушить. Мудрость разрушает лишь иллюзию неизменного, негибкого «я».

Будда не учил бескорыстию в догматической манере. Иногда он говорил о тех, кто «держит себя под контролем» или «освобождает себя от заблуждений». Время от времени он говорил: «Нет никакого “я”», просто чтобы шокировать людей, поскольку знал, что когда мы слышим слово «я», то в первую очередь думаем об иллюзорном «я», Но на протяжении тысячелетий, когда учение Будды пересказывалось вне контекста, такие фразы, как «Нет никакого “я”» и «Я не существую», ошибочно воспринимались как свидетельство буддийского нигилизма. Будда прекрасно понимал, что он сидит и говорит, и что люди видят и слышат его речь, и что было бы безумием с его стороны сказать: «Я не существую». Он имел в виду: «Я не существую так, как я думал, что существую». Точно так же, когда он сказал: «Стола нет», он имел в виду, что стол не существует как нечто, имеющее свою собственную фиксированную сущность. Но очевидно, что стол – это то, по чему я могу ударить рукой. Так что не будем представлять себе, что избавление от тайного врага – зацикленности на себе – означает, что мы должны уничтожить самих себя.