Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

В конце 1561 г. в Москве и в Вильно исходили из того, что с истечением в Благовещеньев день 25 марта 1562 г. срока перемирия начнутся полномасштабные боевые действия. Торопясь довести до конца дело с инкорпорацией Ливонии до начала войны, Сигизмунд усилил нажим на ливонских ландсгерров. Угрожая тем, что, если договор не будет подписан, он откажется принимать участие в судьбе Ливонии, король добился своего. 28 ноября 1561 г. в Вильно были подписаны так называемые Pacta Subjectionis. Согласно ним, орденские земли на левобережье Западной Двины образовывали Курляндское и Семигальское герцогство, во главе которого стал новоиспеченный герцог и бывший магистр Г. фон Кеттлер, признавший себя вассалом Сигизмунда. На контролируемых размещенными в орденских и архиепископских замках литовскими гарнизонами землях на правобережье Двины позднее будет образовано Задвинское герцогство, которым от имени Сигизмунда управлял все тот же Кеттлер. Свою долю получили рижский архиепископ Вильгельм и его заместитель-коадъютор Кристоф Мекленбургский, виновники «Войны коадъюторов». Рига же не признала власть Сигизмунда, хотя он и был готов на серьезные уступки рижанам, но на это в Вильно пока решили закрыть глаза. 5 марта 1562 г. король принял вассальную присягу Кеттлера и Вильгельма. «Старая Ливония» ушла в прошлое.

В Москве тем временем не теряли времени даром. Вряд ли там не было известно о той бурной деятельности, которую развернули в Ливонии Сигизмунд, Радзивилл Черный и литовские дипломаты в конце 1561 – начале 1562 г. Однако Иван Грозный и его бояре не стали обращать внимания на нее. В Москве считали, что в переговорах с Литвой доброе слово, подкрепленное военными успехами, значит больше, чем просто доброе слово. Так что пускай «брат» Жигимонт берет города «искрадом», мы же возьмем то, что принадлежит нам по праву, мечом, а там посмотрим, чья возьмет, – примерно так, надо полагать, думали в Москве, когда из Вильно в русскую столицу в марте (sic!) 1562 г. прибыл королевский посланник пан Баркулаб Корсак.

Он доставил Ивану Грозному очередную грамоту от его «брата». По традиции, перечислив «обиды», которые нанес ему царь, король снова заявил, что его действия в Ливонии носят законный характер и не нарушают перемирия, а вот с его, Ивана, стороны нарушения есть. Мало того что его войска продолжают разорять его Ливонию (откуда, по мнению короля, Ивану было бы неплохо в знак доброй воли вывести свои войска), так еще и «тых часов писал до нас староста наш Мстиславский што воевода твой, з города Смоленска увославши у волости наши Мстиславские, войною шкоды починил и невинных людей помордовал». «Обачъже то, брат наш, год-ноль то чинити через присягу и перемирие?» – вопрошал король¹²⁴.

16 марта 1562 г. Корсак добился встречи с дьяком Посольского приказа И. Висковатым и на этой встрече передал ему слова королевского маршалка О. Воловича. Волович предлагал дьяку повлиять на Ивана Грозного с тем, чтобы тот «напомянул» своему государю о желательности отправки к Сигизмунду «великих послов» или, на худой случай, посланника «о мире». Если же Иван не хочет отправлять послов или гонца, то пускай он отправит поскорее обратно Корсака, который на обратном бы пути «свел» королевскую рать, а московский государь остановил свои полки. А завершил свою речь Корсак предложением продлить перемирие до июля или до августа¹²⁵.