Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Начнем со смоленской. Роспись 7070 г. (1561/62 г.) называет смоленскими воеводами, которые «годовали» в то время в Смоленске, шесть человек и еще двоих – в качестве городничих¹³⁵. Первый в этом списке, боярин М.Я. Морозов, происходил из старой московской боярской семьи, служившей московским князьям еще во второй половине XIV в. Его карьера первоначально шла при дворе – в феврале 1547 г. он заменил убившегося с лошади В.М. Тучкова в качестве «дружки» со стороны царской невесты Анастасии Романовой¹³⁶. В 1548 г. Морозов был пожалован чином окольничего, а в 1549 г. стал боярином¹³⁷ и в составе царской свиты отправился вместе с юным Иваном на Казань. В 1550 г. боярин участвовал в царском выходе в Коломну «по вестям» с Поля о приближении татар. В эту кампанию он получил и первое воеводское назначение – отправив в Поле на разведку «лехкую» рать во главе с князем С.И. Микулинским, Иван назначил воеводой Сторожевого полка нашего героя. По возвращении же с Поля Морозов был оставлен в Рязани воеводой Передового полка¹³⁸. В казанском походе 1552 г. боярин руководил нарядом, и, видимо, успешно, раз в дальнейшем он как «эксперт» неоднократно руководил нарядом, не забывая и о полковой службе¹³⁹.

В общем, боярин Морозов был опытным воеводой, хотя и не хватавшим звезд с неба, – воевода средней руки, каких в русском войске в ту пору было немало. Максимум, чего он добился к этому времени, так это должности первого воеводы Сторожевого полка в зимнем 1558 г. походе в Ливонию и второго воеводы Большого полка в летнем 1560 г. походе на Феллин. И что самое важное, ему явно не хватало опыта руководства пусть и небольшой, но самостоятельной ратью. Стоит ли удивляться, что перед завершением перемирия в Смоленск прибыл из Москвы князь Ф.И. Лыков-Оболенский с царским наказом. В нем Морозову со товарищи сообщалось, что в Смоленск должен прибыть бывший казанский «царь» Шигалей (Шах-Али) с многочисленными татарами и прочими служилыми инородцами¹⁴⁰, и вместе с русскими служилыми людьми эта сборная рать должна отправиться в поход против литовцев¹⁴¹.

Командовать ею фактически должен был боярин воевода И.В. Шереметев-Болыной, опытный военачальник и ветеран многих походов, герой сражения при Судьбищах летом 1555 г.¹⁴² Войско его, расписанное на Большой, Передовой и Сторожевой полки, с тремя татарскими царевичами и пятью русскими воеводами (не считая самого Шереметева и приставов при татарских царевичах)¹⁴³, насчитывало примерно 6–6,5 тыс. «сабель» и «пищалей (в том числе посаженных на конь смоленских стрельцов и казаков)¹⁴⁴.

Структура смоленской рати и ее состав (значительную часть которой составляли татары и служилые инородцы) позволяет считать, что перед нами – типичная «лехкая» рать. Она не должна была ввязываться в сколько-нибудь серьезные бои, но осуществить быстрый и опустошительный рейд по территории неприятеля, нанести ему максимально возможный урон, взять пленных и разведать намерения противника¹⁴⁵. Эту задачу смоленская рать успешно выполнила. В королевском листе, разосланном пограничным старостам и державцам 2 апреля 1562 г., сообщалось, что «люди вторгнувъши московские под Полоцко на рубежы села выпалили и немало людей в полон побрали»¹⁴⁶.

Московский книжник, составитель официальной истории войны, уточнил эти сведения. «Марта же в 25 день царь и великий князь Иван Васильевич всея Русии, з Жигимонтом-Августом королем додръжав перемирие по перемирным грамотам до Благовещениева дни, и за королево неисправленье посла в Литовскую землю рать свою а велел Шигалею-царю отпустити из Смоленска царевича Ибака¹⁴⁷ да царевича Тахтамыша¹⁴⁸ да царевича Бекбулата¹⁴⁹ да бояр и воевод Ивана Васильевича Шереметева Болшово да Ивана Михайловича Воронцова и иных воевод многих со многими людми и с Тотары ис Мордвою», – записал он. И далее он отметил, что государевы люди «пришли в Литовскую землю на Святой неделе безвестно, и воевали Оршу и Дубровну и Мстиславль, и слободы у Орши сожгли, а у Дубровны посады пожгли же, и полон многий поймали»¹⁵⁰. Этот рейд занял немного времени – меньше недели. 26 марта воеводы выступили в поход, а 2 апреля Сигизмундуже отправляет письмо, в котором подвел печальные итоги промашки, допущенной пограничными warlord’aMH, ибо разосланные на порубежье от имени Сигизмунда еще осенью 1561 г., предупреждения оказались бесполезными. Вторжение русских войск застало литвинов врасплох, и они не сумели организовать отпор неприятелю.