Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Нетрудно заметить, что последнем случае воеводы получают на руки списки назначенных в их подчинение детей боярских, а вот о числе их послужильцев у них сведений на руках нет – это величина переменная²⁶⁶. Поэтому они и должны были собрать эти данные у явившихся на службу детей боярских и эту информацию затем переслать «наверх», чтобы в «ставке» свели воедино все сведения ото всех полков и составили окончательную роспись. Отметим еще одну деталь, косвенно свидетельствующую в пользу предположения, что в списках были только лишь дети боярские. Во все той же «Записной книге Полоцкого похода» царский приказ о сборе сведений о приезде детей боярских и выставленных ими послужильцах датирован 4 декабря, а роспись служилых людей – 7-м. И совершенно понятно, что перед нами предварительная, неполная роспись – в те же Великие Луки доставить царский приказ и потом привезти обратно списки явившихся на службу за пару дней просто нереально. И в конце концов, в сохранившейся приказной документации по тому же Полоцкому походу везде четко и недвусмысленно написано «дети боярские» без каких-либо оговорок насчет послужильцев. Так зачем плодить излишние сущности, а не просто принять документ таким, какой он есть?

Однако сколько было в походе послужильцев? В современной военно-исторической литературе, которая касается этой проблемы, бытуют разные мнения²⁶⁷. Но вот что любопытно – в середине XVI в., к примеру, в Деревской пятине Новгородской земли (а с этой пятины в Полоцком походе участвовало 613 детей боярских²⁶⁸) дети боярские средней руки с поместьями размером от 100 до 500 четвертей земли составляли больше, чем три четверти всех помещиков – служилых людей (76,2 %)²⁶⁹. Следовательно, эти помещики (за некоторым исключением – те, кто пользовался поместьем в 100 или немногим больше четвертей, да и то не все) могли выставить 1–2, а то и больше послужильцев. Могли ли они выставить меньше? Да, могли, но в таком случае могла пострадать их фамильная «честь» и «дородство», зависевшие от того, насколько ответственно относился сын боярский к государевой службе, насколько ревностно он ее исправлял²⁷⁰. Поэтому мы осторожно предположим, что большая часть детей боярских, внесенных в предварительную роспись полоцкой рати, составленную 7 декабря 1562 г., явились на службу хотя бы с одним послужильцем «на коне и в доспесе». И тогда к этим 18 тыс. детей боярских можно добавить 10–15 тыс. полностью экипированных для дальнего похода их послужильцев.

С прибавлением к численности полоцкой рати послужильцев мы получаем, что количество бойцов, конных и пеших (большая часть пехоты, если не все, была посажена либо на конь, либо в сани), составляло примерно 45–50 тыс. «сабель и пищалей»²⁷¹. Остается наряд. Мы не знаем, сколько именно пушкарей и их помощников-поддатней было при наряде, но очевидно, что немного – основную тяжесть работ при осадной и полевой артиллерии выполняла посоха, а пушкари и их помощники выполняли самую ответственную и квалифицированную часть обслуживания наряда – заряжание орудий, прицеливание и собственно выстрел. По опыту других походов можно лишь предположить, что их было немного, несколько десятков человек, самое больше сотня-другая, т. е. в составе войска они составляли доли процента.

Итак, 45–50 тыс. ратников составили ядро действительно «тьмочисленного» русского войска, отправившегося под Полоцк. Однако это боевое ядро, составленное из настоящих «комбатантов», сопровождало в походе немалое количество всякого рода «полукомбатантов» и «некомбатантов». Важнейшим элементом этой «нестроевщины» была посошная «рать». Численность посохи в Полоцком походе также является предметом дискуссии. Псковский летописец сообщал, что для похода собрано «посохи было пешей и коневой 80 000 и 9 сот человек», причем им были выплачены немалые «подъемные» – «посошанам во Пскове давали коневником по пяти роублев, а пешим по два рубль»²⁷². С этими сведениями как будто перекликаются те, что сообщают современники. Уже упоминавшийся нами немецкий «журналист» сообщал своим читателям, что рать Ивана Грозного сопровождало на Полоцк 40 тыс. мобилизованных мужиков и еще 6 тыс. шанцекопов²⁷³. Финансовые и в особенности логистические проблемы делали невозможным одновременное участие непосредственно в походе и в последовавшей за ним осаде что 40, что 80 тыс. посошных людей, однако, на наш взгляд, если предположить, что псковский летописец допустил досадную описку и вместо 80 тыс. надо читать 8 тыс., то почти 9 тыс. посошных, мобилизованных со Пскова и его пригородов, представляется вполне разумной цифрой. Впрочем, мы отнюдь не исключаем и такой возможности, что под приведенными цифрами в 80 и 40 с лишком тыс. посошных можно понимать общее число мобилизованных с «земли» мужиков, задействованных на всех этапах подготовки к походу ко всякого рода вспомогательным и техническим работам – начиная с приведения в порядок дорог и мостов на пути к Полоцку²⁷⁴.