Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

В сумме весь этот военный потенциал Полоцкого воеводства составлял чуть больше пяти с половиной сотен «коней», и понятно, что сколько-нибудь долго без его силения оборонять Полоцк и его округу против мало-мальски приличной неприятельской армии было нельзя. Даже «лехкая» московская рать, насчитывавшая несколько тысяч закаленных в походах и боях всадников, легко одолела бы не имевшее боевого опыта полоцкое ополчение. Поэтому с началом войны Сигизмунд II и паны-рады всерьез озаботились усилением обороны города и Полочанщины. Еще по весне 1562 г. сюда были направлены польские наемники под началом коронного гетмана Ф. Зебжидовского, однако к осени их ряды сильно поредели – в ноябре 1562 г. под его началом числилось, к примеру, только 6 конных рот с 1308 «конями» против 13 с 2096 «конями» в июле³⁰⁰. И эти роты были отведены с началом зимы «на лежи» (на зимние квартиры) к западу от Полоцка. В самом же Полоцке на зимовку остались 4 пеших (драбских) роты списочной численностью около 700 бойцов³⁰¹. К ним стоит добавить еще почты полоцкого воеводы Ст. Довойны (300 «коней»³⁰²) и Виленского воеводича Я. Глебовича³⁰³, какое-то количество местных казаков (об участии 500 выехавших из Полоцка литовских воинов в невельской «поторжке» уже было сказано прежде) – ив сумме выходит около 2 тыс. конных и пеших бойцов³⁰⁴. Правда, во флорентийском архиве Медичи отложилось письмо неизвестного корреспондента, писавшего 6 марта 1562 г. из Кракова, что в Полоцке гарнизон насчитывал примерно 6 тыс. человек, в том числе 750 польской конницы и 800 польской же пехоты³⁰⁵. В принципе нет ничего невозможного ни в первой, ни во второй цифре. Большая включала в себя всех участников обороны Полоцка, в том числе вооруженных мещан и сбежавшихся под защиту стен и валов Полоцка местных крестьян, а меньшая – более или менее профессиональную часть защитников города. В любом случае значительное численное превосходство русского войска над защитниками Полоцка несомненно.

Подведем итог. Хотя после падения Смоленска к Полоцку перешла роль одного из ключевых пунктов в системе обороны северо-восточной границы Великого княжества Литовского, роли этой он не соответствовал. Общая архаичность военного дела Великого княжества вкупе с перманентным финансовым кризисом и слабостью великокняжеской власти не позволили ни усилить оборону пограничья, ни привести полоцкие укрепления в надлежащий вид. Старые укрепления Полоцка позволяли его гарнизону и укрывшимся за его стенами местным жителям отсидеться в случае набега «лехкой» московской рати, однако сопротивляться большой армии с сильной артиллерией город был не способен. Спасти его могла только поддержка извне. Но как обстояло дело с «помойным» войском, которое могло заставить московитов снять осаду с города, как это уже было в 1518 г.?

Увы, и здесь дела обстояли далеко не самым лучшим образом. Хотя шел уже второй (если вести отсчет от тарвастского казуса) год войны, мобилизация посполитого рушения по-прежнему работала с пробуксовкой. Пока московский гром не грянул, литовский шляхтич не торопился креститься и ехать на «службу земскую» «конъно, збройно, у барве, маючи тарчи, древа». Верховная же власть ломала голову над тем, как подготовиться к отражению вероятного неприятельского вторжения. 24 сентября 1562 г. украинным воеводам (в том числе и полоцкому), старостам, державцам и прочим начальным людям была разослана «наука», в которой прописывались их обязанности на ближайшее время. Для того чтобы на пограничье была «лепшая порадность», им предписывалось, в частности, привести в порядок всю замковую артиллерию и ее снаряжение и организовать несение надежной сторожевой службы и приложить все силы для того, чтобы сделать дороги непроезжими для неприятеля. Кроме того, ротмистрам наемных драбских рот предписывалось, чтобы они со своими людьми ночевали исключительно в замках, но никак не в предместьях-посадах³⁰⁶.

Наука наукой, однако одной обороной замков войну было не выиграть, надо было решать, что делать с посполитым рушением. В сентябре 1562 г. паны-рады писали Сигизмунду, что надо бы распустить собранные хоругви и панские почты, поскольку их запасы провианта и фуража были на исходе. Король согласился с этим предложением, но потребовал 24 сентября, чтобы те, кто опоздал явиться на сборы или вообще остался дома, был готов выступить на «службу земскую» по первому требованию³⁰⁷. Спустя пару месяцев это требование прозвучало. 13 ноября были разосланы по поветам «листы военъные», созывавшие шляхту на войну. В них говорилось о намерении неприятеля напасть на Литву, почему шляхте надлежало явиться «с почътом слуг ваших, конъно, зброино, з древы, с тарчами, яко воину служити повинъны, маючи з собою всю спижу военъную» надлежало на все тот же День святого Николая 6 декабря 1562 г. в Минск, к наивысшему гетману М.Ю. Радзивиллу Рыжему³⁰⁸.