Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

В тот же день, 13 ноября, были разосланы аналогичные «листы» на Волынь, шляхте которой сообщалось, что ей назначен срок сбора в Речице снова на День святого Николая, а собирать их должен был князь Б.Ф. Корецкий. Спустя полторы недели, 23 ноября, приказ о мобилизации был отправлен татарским хоружим, а 6 декабря – тем хоружим и шляхтичам, «которые на воине на Друцъких полях не были». Им предписывалось явиться на сбор в Лукомль, где их поджидал воевода Троцкий и польный гетман Г. Ходкевич, на все тот же День святого Николая (может показаться странным, что приказ явиться на сборы разослан в тот день, когда они должны были завершиться, но, как отмечал А.Н. Янушкевич, ничего странного в этом нет – листы эти были датированы 3 ноября 1562 г. и написаны заранее³⁰⁹).

Тон этих разосланных листов был довольно жестким – «нетчикам» предписывалось, чтобы они «почъты свои слали ничим того для и часу означоного омешъкати и его росказанья нашого ослухати ся не смеючи конечъно»³¹⁰. 9 декабря были разосланы на места и «листы о долъги скарбные» с требованием в кратчайший срок собрать все недоимки, ибо «великие бремена на скарб наш пришли»³¹¹.

Увы, но прошлогодняя картина весьма неспешной явки шляхты на «службу земскую» повторилась. Если московские дети боярские, не говоря уже о прочих служилых людях, если и не на все 100 %, то по большей части являлись на место сбора, указанное в присланных грамотах, в срок, то о литовской шляхте этого сказать было нельзя. 6 января 1563 г., когда «тьмочисленная» московская рать собиралась в Великих Луках перед последним броском, из Вильно снова были разосланы «листы военъные». В них хоружим и шляхте сообщалось, что неприятель намерен напасть на Полоцк и Витебск, почему нужно срочно («кгвалътовьная потреба пришла») съезжаться в Минск к гетману. Последний же писал королю, что явка шляхты на сборы никакая, множество служилого люду «в домах своих позоставали ся», почему он «ку посилъку границ г[о]с[по]д[а]ръских и ку всперетью того неприятеля его королевъское милости не мает с ким тягънути». Почему, продолжал Сигизмунд, надо «кликати» и в костелах, и в местах на торгу, и в праздничные дни, и в дни торговые, чтобы каждый, кто считает себя шляхтичем, «наборзе» ехал на «службу его милости г[о]с[по]д[а]ръскую и земъскую до Меньска», «никоторого омешъканья и сплошеньства в том не чинечи и стерегучи се каранья в Статуте на такового писаного»³¹².

Тем не менее шляхта и на этот раз массово проигнорировала королевский призыв к ее сословной чести – если верить Радзивиллу, то к середине января 1563 г. в Минске под его началом было целых 100 всадников!³¹³

5. Полоцкий поход: начало

Гетман, отписывая королю о сотне всадниках под его началом, конечно, лукавил – только в его собственном почте в 1567 г. было 400 «коней» и 200 драбов с ручницами³¹⁴.

Тем не менее очевидно, что у него в январе 1563 г., в то время, когда войско Ивана Грозного совершало свой марш по направлению к Полоцку, сколько-нибудь значительных сил не было и воспрепятствовать наступлению московской рати он не мог. Срыв литовской шляхтой мобилизации в конце 1562 – начале 1563 г. означал, что судьба Полоцка была предрешена уже в эти дни и его падение – вопрос только времени. Как это произошло?

Для ответа на этот вопрос вернемся в ноябрьские дни 1562 г. Мы остановились на том, что 30 ноября Иван Грозный в сопровождении блестящей свиты покинул Москву и пошел на свое на дело государское и земское³¹⁵. С собою Иван взял «непобедимую воеводу чюдотворную икону пречистые Богородици, сиречь Донскую… да пречистую Богородицу чюдотворную Колотцскую и иные многие чюдотворные образы и кресты». Среди них особое место занимал «крест Полотцкий, украшен златом и камением драгим», попавший в Москву после того, как Василий III взял в 1514 г. Смоленск. Ивана также сопровождали в походе епископ Коломенский Варлаам, архимандрит кремлевского Чудова монастыря Левкий и Иосифо-Волоцкого монастыря Леванид «и иных монастырей священников с чюдотворными образы»³¹⁶. В.М. Воробьев отмечал в этой связи, что подобного рода идеологическая подготовка похода была особенно необходима – «ведь не на „безбожную⁴⁴ Казань он (Иван Грозный. – В. П.) вел войска, как десять лет назад, а на древнерусский Полоцк, волею судеб ставший литовским»³¹⁷.

«Взем Бога на помощь» и заручившись благословением митрополита Макария, своего духовного отца и учителя, Иван отбыл из столицы и, как уже было отмечено выше, спустя четыре дня прибыл в Можайск, где сделал остановку на две недели. Все это время он и его «штаб» занимались сложнейшей работой по «устроению полков». Только 18 декабря «царь и великий князь из Можайска к Лукам к Великими для своего дела и земского пошел»³¹⁸.