Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Ответ участников Земского собора был единогласным – воевать! Но здесь стоит привести ответы, которые дали на заданный вопрос участники Земского собора, – тем и интересен этот текст, что в нем ярко выражены те мотивы, которыми руководствовались московские власти, отвергая предложенные им условия (своего рода отголосок обсуждения их, что состоялось в Боярской думе 17 июня 1566 г.). Это редчайший случай, когда мы можем взглянуть за кулисы дипломатической интриги, побывать на политической «кухне», уяснить те мотивы, которыми руководствовались московские политики, принимая судьбоносные решения. И мотивы, по которым предложение Вильно было отвергнуто, весьма разнообразны. Тон задали церковные иерархи, так ответившие на вопрос государя: «Пригоже государю за те городы ливонские стояти, которые городы взял король в обереганье, Ригу, Кесь, Володимерец, Ровной, Куконос и иные городы, которые ко государским х порубежным городом ко псковским и к юрьевским подошли. А не стояти государю за те городы, а укрепятца те городы ливонские за королем, которых городов ныне государь у короля просит, и вперед из тех городов, которые за королем, церквам, которые за государем в Ливонских городех, разорение будет, да не токмо государевым городом Юрьеву и иным городом ливонским государским и Пскову тесноты будут великие, но и Великому Новугороду, и иных городов торговым людем торговли затворятца»⁶⁷³. То есть, с точки зрения «государевых богомольцев, архиепископов и епископов», сохранение за королем ливонских городов и замков севернее Западной Двины означало, с одной стороны, сохранение угрозы и для Пскова и Новгорода, и для Нарвы и Юрьева/Дерпта, а с другой – неизбежность возникновения рано или поздно проблем для русской торговли. Что же касается Полоцкого повета, то и здесь церковные иерархи ответили вопросом на вопрос: «А что королевы послы дают к Полотцку земли по сей стороне вверх по Двине реке на пятнатцать верст, а вниз по Двине реке от Полотцка на пять верст, а за Двину земли не дают, а рубеж чинят Двину реку, – и тому ся сстати мочно ли, что городу быти без уезда? Ано и село или деревня без поль и без угодей не живут, а городу как быти без уезда?»⁶⁷⁴

В том же духе высказались бояре, окольничие и дьяки⁶⁷⁵, а вслед за ними – государевы дворяне, равно как и луцкие и торопецкие дети боярские⁶⁷⁶. Государевы дьяки и приказные люди в своем ответе сделали упор на право сильного, по которому Иван Грозный взял на себя Полоцк и ливонские города – их он-де «поймал саблею». И само собой, приказные подчеркнули, как и все остальные, что «без поветов Полотцку быти нелзе»⁶⁷⁷. Не менее любопытен и ответ, данный представителями «торгового чина». По их мнению, если согласиться на литовские условия замирения, то «городы будут государевы, а земля королева, ино он на своей земле сколко хочет, столко городов поставит», и в таком случае «Полотцку будет великая теснота»⁶⁷⁸.

Итак, участники Земского собора единодушно отвергли возможность примирения с Литвой на ее условиях и высказались за продолжение войны. 2 июля Земский собор был распущен, а спустя три дня переговоры с литовской делегацией возобновились. Итог их был ожидаем. Обсуждая выдвинутую еще до созыва Земского собора идею устройства «государского съезда», «чтоб государем съехатися на рубеже и постановление учинити»⁶⁷⁹, участники переговоров не смогли прийти к удовлетворявшему обе стороны решению. Идея съезда двух государей оказалась, как все прочие, похоронена. На совещании Ивана Грозного с боярами было решено, что, поскольку переговоры зашли в тупик, необходимо пустить в ход последний довод королей, но прежде отправить в Литву посольство. «И проведати бы послом в Литве про все литовские вести, – говорилось в приговоре, – как король с цесарем и с Ляхи в еднаньи ли, и что его вперед умышлением, как ему со царем и великим князем быти». И далее в приговоре отмечалось, что, пока послы будут ездить в Литву и обратно, «государь к своему походу к болшему на Ливонскую землю в то время велит готовити всякие запасы и наряду прибавити»⁶⁸⁰. Так 5 июля 1566 г. было принятое решение готовить большой поход в Ливонию, который должен был если и не завершить, то ускорить приближение конца затянувшейся меры войны.

15 июля 1566 г. литовские послы последний раз побывали на приеме у царя, а 17-го их «отпустили» домой. С собой они увозили грамоту с предложением Ивана Грозного продолжить обмен посольствами с тем, чтобы довести начатое дело до конца. С этой целью, отписывал Иван своему «брату», он отправляет своих «великих послов», суздальского наместника Ф.И. Умного Колычева, волоцкого дворецкого Г.И. Нагого и дьяка В.Я. Щелкалова, «доделывати тех дел, которые дела меж нас з братом нашим постановитися не могли»⁶⁸¹. Послы должны были прибыть в Литву под конец 1566 г. или в самом начале следующего, 1567 г. («Рожество Христово или Крещение Христово лета 7075-го»), а до того Иван предлагал воздержаться от боевых действий⁶⁸².