Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Но помимо чисто военной функции контроля за коммуникациями и борьбой с мелкими отрядами неприятеля, которые совершали набеги на государеву отчину, была и другая – административная. Полоцкие крепости-«пригороды» играли роль центров распространения влияния новой власти в завоеванных землях. Они выступали в роли зримых символов принадлежности Полочанщины Москве, закрепляя ее претензии на эти земли и напоминая местным жителям, кто здесь хозяин. Нечто подобное уже было в Ливонии в ходе Ливонской войны 1558–1561 гг., когда русские отряды в 1558–1559 гг., занимая ливонские замки, сразу после этого приступали к наведению нового порядка в тянувших к этим замкам волостях.

Уже на этом этапе четко обозначилась разница в подходах Москвы и Вильно к освоению и удержанию спорных территорий – первая явно опережала второй в темпах фортификационного освоения Полочанщины, и связано это различие было прежде всего с различиями в государственном устройстве Литвы и России. Московское «земско-служилое» государство оказалось более эффективным и быстрее решало задачи по мобилизации необходимых сил и средств для проведения экспансионистской политики, чем государственная машина «другой Руси». То, что русские могли сделать за несколько недель или месяцев, у литовцев растягивалось порой на годы (если вообще начиналось). И это без учета того, что русские отряды, высылаемые из Полоцка и других городов, стремились всячески препятствовать строительству литовских крепостей на порубежье. Ульский замок стал первым таким примером, когда начавшееся под руководством итальянского инженера литовское строительство было сорвано русскими. Другой русский отряд, выступив из Полоцка, 28 октября 1566 г. явился под городище Вороноч к югу от Полоцка, однако, заметив на городище литовский отряд, отступил⁷¹². Обеспокоенный этим, Сигизмунд 9 ноября писал лепельскому старосте Ю. Зеновичу, чтобы тот «з ротою своею и с тыми людьми, которых при собе маеш и которых еще до того способити и звести можеш, ничого не мешкаючи, до того городища ехал» с тем, чтобы «там на Вороночи будучи справовати». Мы же, продолжал король, в свою очередь, «стрелбу (т. е. артиллерию. – В. П.), живность и иныние речи и теж людей триста чоловеков з волости нашое Ушполское и Пенянское… для роботы замковое, чим набордзей быти может, послати»⁷¹³.

Литовская сторона не осталась в долгу и попыталась противодействовать строительным работам русских. Так, нападению со стороны литовских «украинных врадников», вынужденных отойти с уроном⁷¹⁴, подверглась в октябре 1566 г. недостроенная Ула.

С наступлением зимы военная и строительная активность с обеих сторон пошла на убыль. Связано ли это было с наступлением зимы или с объявившимся мором? Мы склонны принять первую причину. Моровое поветрие объявилось 19 июля 1566 г. в Шелонской пятине Новгорода, затем в августе оно началось в самом Новгороде, Полоцке, Озерищах, Невеле, Великих Луках и Торопце, и, как писал летописец, «многие люди знамением умирали; в Полотцку же и в Торопце и на Луках на посадех и в уезде попы вымерли и не было кому и мертвых погребати; и посыланы попы в те городы из иных городов»⁷¹⁵. 1 сентября «лихое поветрие» объявилось под Можайском, «на Добрейском яму», так что по приказу Ивана Грозного там был установлен строжайший карантин, «ис тех мест никаких людей в Москву и в Московьские городы пропущати не велено», В сентябре же мор начался и в Смоленске, о чем 10 сентября писали в Москву царю смоленский воевода боярин П.В. Морозов и тамошний епископ Симеон. Эпидемия прекратила свирепствовать только по весне 1567 г. (в Новгороде она бушевала до мая, а в Смоленске – до марта 1567 г.)⁷¹⁶. В довершение всех бед по осени 1566 г. «прииде на Казанские да на Свияжские да на Чебоксарские места мышь малая с лесов, что тучами великим, и поядоша на поле хлеб всякой и не оставиша на единого колоса; да и не токмо по полем хлеб поядоша, но и в житницах и в закромех хлеб поядоша». Оголодавшие мыши даже пытались нападать на людей, «хлеба не дадуще ясти», и чем больше их убивали, тем больше, казалось, их прибывало⁷¹⁷. Однако, несмотря на эти бедствия, строительство крепостей и разведка новых мест для их возведения осенью 1566 г. и в начале 1567 г. не прекращались.

3. Перемирие перемирием, а война – войной…