Понятие политического

На мой взгляд, для того чтобы понять, какова природа сегодняшнего государства, государство законодательства (с его замкнутой системой легальности) полезнее было бы сравнить с (опять-таки отличающимися друг от друга) способами легитимации, которые характерны для государств юрисдикции, правления и администрации, вместо того, чтобы обращаться к возникшим ранее различениям (например, к противопоставлению господства и товарищества, авторитета и свободы, правового государства и диктатуры и т. д.). Кроме того, здесь не следует прибегать и к традиционному разделению на монархию, аристократию и демократию — со всеми их видоизменениями. Мы не хотим сказать, что учение Аристотеля устарело и преодолено: просто сегодня нормативистская фикция замкнутой системы легальности самым очевидным и неопровержимым образом противоречит легитимности воли — реально наличествующей и правосообразной; сегодня именно эта противоположность оказывается решающей, а не противоположность между монархией, аристократией, олигархией или демократией, которая в большинстве случаев только запутывает дело и искажает реальную картину. Кроме того, наша государственная система претерпевает некоторые изменения, и характерный для сегодняшнего момента «поворот к тотальному государству» с неизбежной для такого поворота тенденцией к «планированию» (вместо тенденции к «свободе», как это было сто лет назад) в настоящее время выглядит как поворот к государству администрации [2]. По своей природе тотальное государство — это государство администрации, даже если оно прибегает к карательному, гражданскому, дисциплинарному, административному или конституционному правосудию, пользуясь им как инструментом или коррективом. Кроме того, сегодня почти все знают, что «экономическое государство» (Wirtschaftsstaat) не может функционировать как парламентское государство законодательства и должно превратиться в государство администрации. Правда, еще надо выяснить, в какой мере сердцевиной всякого государства является администрация. По словам Лоренца фон Штейна, и «Государство» Платона, и «Политика» Аристотеля суть «учения об обществе, в котором нет государства и потому нет администрации», а для Макса Вебера «управленческий штаб» является сущностным признаком политического союза как такового. Для нашего исторического сознания тесная взаимосвязь государства и администрации яснее всего проступает в XVI—XVII вв., когда начинается процесс формирования политических сообществ, которые как раз тем-то и отличаются от правовых общностей средневекового государства-оберегателя права (удачное выражение Фрица Керна), что в них формируется хорошо функционирующий бюрократический аппарат, превращающий их в «государства». Впрочем, и для парламентского государства законодательства, со свойственным ему разделением законодательной и исполнительной властей, характерно наличие «исполнительных органов», которые хотя и функционируют в соответствии с законом, но, несмотря на подчиненность ему, обладают определенной самостоятельностью и структурной обособленностью. Однако в данном случае важно иметь в виду ту специфическую систему оправдания [власти], в которую включается государственный управленческий аппарат: в XVII—XVIII вв. она представляла собой династическую легитимность аболютистского князя.