Последнее искушение Дьявола или Маргарита и Мастер

Есть. Отточенная профессиональная память редко его подводила. Арест настоятеля Храма Христа Спасителя. Он стремительно закрыл кабинет и сбежал в полуподвальное помещение, где хранились вещи, конфискованные при обысках, выемках и изъятиях.

В подвале пахло затхлостью, пылью и еще чем-то неуловимым, характерным для всякого рода складов. Пожилой старший сержант в мешковатой форме вымученно таращил на него осовелые полусонные глаза из окошка своей дежурной каморки.

— Мне нужно сличить приметы одной конфискованной вещи, — быстро сказал Бармин, боясь передумать, — где у вас хранятся ценности, изъятые из Храма Христа Спасителя, который был взорван?

— Вы хотите взять с собой? — с продолжительным зевком протянул страж конфиската и потянулся за толстой амбарной книгой, чтобы внести соответствующую запись.

— Нет. Я хочу лишь взглянуть. Быстрее, черт возьми, я спешу.

Следователь никуда не спешил, он страшился своей догадке и не хотел оттягивать мучительного времени встречи с ней.

Старший сержант подобрался, полистал другую толстую книгу, вытащил связку ключей из висевшего на стене шкафчика и торопливо засеменил по узкому коридору, по обеим сторонам которого выстроились одинаковые железные двери со встроенными замками, ведущие в складские секции.

— Так, — дежурный сличил номер на двери секции с номером на ключе, — это находится здесь.

Он открыл дверь и включил освещение. Мимо лежащих на стеллажах, опечатанных мешков и ящиков, Бармин поспешил к дальней стене, где, прямо на полу, беспорядочными рядами, друг на друге, стояли картины и иконы в простых, золоченных и серебряных рамах и окладах.

Он стал перебирать их, переставляя в стороны.

Не то. Не то. Не то….

Вот. Тяжелая большая икона, или картина, Бармин в этом не разбирался, в деревянной раме, старого, на вид, дерева, красноватого цвета. Она была покрыта толстым слоем пыли. Он торопливо стер пыль рукавом гимнастерки с лица, изображенного на ней мужчины.

С картины на него скорбно смотрел лик человека, упорно именующего себя на допросах Иисусом из Назарета. Непослушными пальцами Бармин развернул бирку эксперта-искусствоведа, определявшего принадлежность и ценность картины.

«Иисус Христос — Спаситель человеческий. Авт. Лукас Кранах Старший. Около перв. пол. 16 века. Бесценна. Эксп. Ю.В.Нефедов.»

Пол поехал в сторону, картина, вывалившись из разом ослабевших рук, с глухим стуком ударилась о деревянный пол. Бармин схватился руками за стойки стеллажа, к глазам подступила тьма.

— Что с вами, товарищ старший майор? — откуда-то издалека донесся испуганный голос сопровождающего….

Глава тридцатая

2.9. Генрих Ягода. Он же Енурих Иегуда из Вифлеема

Переступая через высокий порог, Бармин зацепился сапогом за уголок ковра и чуть не чертыхнулся, но прикусил язык — в обширном помещении приемной со скудной мебелью находились еще два человека. За столом, уставленным разнокалиберными, но лишь двух цветов — слоновой кости и черным, телефонами на простом стуле сидел человек в синей коверкотовой гимнастерке с петлицами старшего майора госбезопасности. Рядом за приставным столиком быстро стрекотал на пишущей машинке капитан со знаками различия танкиста.

Оба мельком взглянули на вошедшего. Второй продолжил свое занятие, изредка посматривая на лежащий рядом печатный текст, испещренный пометками, сделанными красным карандашом. Заметив взгляд старшего майора в сторону перепечатываемой бумаги, он прекратил стучать по клавишам, перевернул бумагу тыльной стороной кверху и уставился на следователя немигающим взглядом.

Тот, хотя и привычный к острым неожиданным ситуациям, все же смутился и неловко, демонстративно отвел глаза в сторону.

— Бармин? — спросил первый. И получив утвердительный ответ, снял трубку черного телефона без наборного диска и просто сказал в него фамилию вошедшего.

— Проходите, Вас ждут, он положил трубку на место.

Старший майор взялся за бронзовую ручку двери и толкнул ее, машинально, отметив висевшую на ней блестящую латунную табличку со строгой гравировкой: Народный комиссар СССР и внизу большими буквами: ЯГОДА ГЕНРИХ ГРИГОРЬЕВИЧ.

Уже с порога он отдал честь сидевшему в глубине громадного кабинета небольшого роста человеку с большими золотыми звездами в петлицах. Сразу бросались в глаза большой выпуклый лоб с залысинами и черные, раздвоенной щеточкой, усы.

— Товарищ Генеральный комиссар государственной безопасности, — начал вошедший, — старший….

Но Ягода, подняв правую руку, махнул ладонью вниз, останавливая стандартное представление, и той же рукой указал на стул с прямой спинкой, стоящий в ряду таких же, в начале длинного стола для совещаний, покрытого зеленым сукном.

— Что Вы можете сказать о личности человека, в отношении которого Вами проводится расследование, — отрывистые рубленые слова сразу настроили следователя на привычное четкое изложение сути дела.

— Неизвестный, задержанный без одежды и документов в Марьиной Роще, допрошен мною трижды…, - докладывая наркому, Бармин автоматически фиксировал всю обстановку кабинета.