Последнее искушение Дьявола или Маргарита и Мастер

Прямо над высоким черным кожаным креслом, в котором сидел Ягода, висел большой портрет Сталина. Вождь смотрел строго, с мудрым прищуром внимательных глаз и, казалось, слегка усмехался в усы.

Справа над плечом наркома, ниже и правее портрета Сталина в простой деревянной рамке висело исполненное крупными черными буквами Постановление ЦИК и СНК Союза ССР, текст которого гласил:

1. Установить звание — Генеральный комиссар государственной безопасности.

2. Присвоить звание Генеральный комиссар государственной безопасности тов. Ягоде Генриху Григорьевичу, Народному Комиссару Внутренних Дел Союза ССР.

Председатель Центрального Исполнительного

Комитета Союза ССР М. Калинин

Председатель Совета Народных

Комиссаров Союза ССР В. Молотов

Секретарь Центрального Исполнительного

Комитета Союза ССР И. Акулов

На противоположной от Бармина стене висела громадная картина художника Б. Иогансона «Сталин и Ягода на строительстве Беломорско-Балтийского канала». Вождь шел в центре в военной шинели, без знаков различия и военной, немного приплюснутой, фуражке со звездочкой. Правая рука засунута за борт шинели, лицо умное и сосредоточенное. По его левую руку находился улыбающийся Ягода, также в форме, но еще старой — ОГПУ. Немного сзади и справа шел Молотов в черном пальто, черной круглой шляпе, в галстуке и в очках, он что-то говорил. За ним следовал Ворошилов в военной форме, он полуобернулся в сторону стройки. Задним фоном служил огромный шлюз с темной водой внизу, но еще недостроенный.

В наркомате шептались, что картина была написана заранее, задолго до посещения Сталиным великой стройки, а вместо Ворошилова был изображен нарком путей сообщения Лазарь Каганович, которого пришлось замазать.

За спиной Бармина на стене висела очень большая и подробная политическая карта Советского Союза. Кроме мебели и ковра больше в кабинете ничего не было.

… полагаю, что его религиозные воззрения носят антисоветский характер. По картотекам и спецучетам не числится. В преступной деятельности не замечен, — закончил доклад следователь.

— Как же, — добродушно улыбнулся Ягода, но в голосе его зазвучал металл, — а контрреволюционная агитация и пропаганда, вы же сами сказали об антисоветской направленности его воззрений.

— Но, ведь нужно, чтобы он их распространял, до кого-то доводил…, - растерялся Бармин, — следствием не добыто….

— Пока не добыто. И плохо, что не добыто, — с укоризной проговорил нарком, но глаза его сузились, а губы под щеточкой усов плотно сжались.

— Виноват, товарищ Генеральный…, - вскочил следователь.

— Виноват…, - все тем ровным голосом, с металлическим оттенком, согласился глава НКВД, — не додумали, не посоветовались, к Молчанову не зашли….

К Молчанову, начальнику секретно-политического отдела, следователь, как раз, заходил и пытался выяснить, что же делать с совершенно бесперспективным делом, но тот лишь отмахнулся — не до тебя. Бармин не стал говорить об этом наркому по понятным причинам и лишь опустил голову.

— Виноват, — вновь потерянно пробормотал он.

— Говорите, не доводил… не распространял, — продолжал нарком, — а, вы — разве не человек? Вам он говорил?

— Так точно.

— Значит, уже доводил и распространял….

— Так точно.

— А, патрульные, что его задержали… а, врачи, что его лечили… и другой медицинский персонал…, а, психиатры и другие эксперты, что его опрашивали… а, сокамерники, что с ним сидят…

— Так точно, — убито сказал Бармин, уже видя себя, в лучшем случае, разжалованным.

— А, вы говорите не рапространял, не доводил…, - совсем уж ласково сказал нарком, заглядывая собеседнику в глаза.

— Так точно. То есть, никак нет! То есть… — запутался следователь, почуявший себя уже укрывателем преступника и прощавшийся со свободой, а то и с жизнью.

— Вы ведь, никого больше не допросили….

Бармин допросил патрульных — по поводу обстоятельств задержания, а также врачей и судмедэкспертов по вопросам, связанным с причинением задержанному многочисленных телесных повреждений, но промолчал и об этом.

— Так точно, — лишь, еле шевеля помертвевшими губами, прошептал он.

— Вот и допросите. Они ведь все вам расскажут, правда?

— Так точно, товарищ Генеральный комиссар! — жизнь возвращалась к Бармину, — он поднял глаза и преданно ел ими начальство.

— И предъявляйте обвинение по 58–10 (контрреволюционная агитация и пропаганда) и, конечно, по 58–11 (контрреволюционная организованная деятельность). Через пять дней, чтобы дело лежало у меня на столе!

— Есть, товарищ….

— Идите, — махнул рукой Ягода.