Последний хозяин

Тем временем С. Л. Пушкин переходит в Комиссариатское депо (артиллерия; детище А. А. Аракчеева, который был главным начальником всего дела). Его карьера идёт в гору: с 1802 года С. Л. Пушкин – комиссионер 8-го класса; с 1804 года – 7-го класса. Он награждён орденом св. Владимира. Буквально за 2 месяца до начала войны 1812 года С. Л. Пушкин «по рачительному исполнению должности» стал военным советником. На долю его ведомства выпала не только эвакуация Москвы в 1812 году, но и оперативное обеспечение войск накануне, во время и после Бородинской битвы. Комиссариат работал, как часы: за считанные дни удалось привести в порядок и пополнить не разбитую, но отступившую и потерявшую под Бородино половину личного состава русскую армию. Первый свежий полк пришёл к Кутузову на следующий день после битвы. А Наполеон вошёл в пустую столицу, где не было ни зерна, ни пороха. Так не бывает, но так – было. Считаю, что в 1812 году С. Л. Пушкин и его сотрудники совершили подвиг.

Заслуги С. Л. Пушкина не были забыты. Он был повышен в чине до 6-го класса и успел послужить в Варшаве начальником Комиссариатской комиссии резервной армии. Вышел в отставку в 1817 году, в чине 5-го класса. Основные доходы шли не от имения, а от службы. Конечно, С. Л. Пушкин – коррупционер, как мы бы сейчас сказали. Военные поставки к этому располагают. «…И отставной советник Флянов – тяжёлый сплетник, старый плут, обжора, взяточник и шут». (с) А. С. Пушкин, «Евгений Онегин». Не любил поэт батюшку… Взаимно…

Правда в том, что С. Л. Пушкин дело знал и воровал в меру. А когда и наоборот: отдавал государству личное имущество, в том числе и крепостных. В 1812 году рук в Комиссариатском ведомстве отчаянно не хватало. Москва, помимо прочего, крепость 1-го класса: запасы продовольствия и боеприпасов для гарнизона на 10 лет; пороховой завод. Всё это надо было вывезти, а что увезти невозможно – взорвать и сжечь. С. Л. Пушкин безвозмездно передал в Комиссариатское ведомство всех своих молодых крепостных (17 человек), в том числе и Никиту. Будучи грамотным, Никита Тимофеевич работал при барине-начальнике учётчиком. Но его статус изменился: он стал не помещичьим, а государственным крепостным. После войны добровольно пожертвованных крепостных решили вернуть хозяевам; государству они стали не нужны. Но прямая передача частным лицам казённых крестьян законом воспрещалась: так боролись с фаворитизмом прежних правлений. Казна продала этих крепостных прежним помещикам по льготной цене. Но по выходе из «казённой крепости» им требовалось дать фамилии, поскольку с формально-бюрократической точки зрения это считалось освобождением. Никите фамилия досталась по прозвищу: Козлов. А «козлом» его прозвали за пьянство и способность много пить, не пьянея. Мол, сатир козлоногий; любимец Бахуса. Сиречь просто козёл.

Таков он и был: преданный слуга А. С. Пушкина, личный камердинер, кристально честный и искренне любивший «барина Сашу». И одновременно – пьяница, врун, болтун и хохотун. К сожалению, это всем известный и распространённый тип: русский Стаканыч. Никита без стеснений и сомнений приписывал Пушкину стихи, которых тот не писал. Мало того, он выдавал за произведения Пушкина стихи других авторов, которые имели несчастье ему понравиться; рассказывал про поэта странные байки с явно сказочными, фантастическими элементами. Из-за этого позже случилось несколько скандалов, а старик просто сшибал на водку, вовсю эксплуатируя темы: «я и Пушкин», а то и: «мы с барином Сашей». Как и Арина Родионовна, он наотрез отказывался от вольной. И то сказать: кому он нужен, старый пропойца? Некоторые сведения о Никите Тимофеевиче Козлове можно найти здесь:

http://www.redov.ru/istorija/bolshoi_zhanno_povest_ob_ivane_pushine/p40.php

http://feb-web.ru/feb/pushkin/chr-abc/chr/chr-1981.htm

А что до баллад Никиты Тимофеевича Козлова, то человек – зверушка страшно подражательная; родич обезьяны. Дай ему книжку «про жопу», он решит, что так и надо, и станет писать про неё, родимую. А дай «Руслана и Людмилу» а, ещё лучше, пушкинские черновики – он начнёт: «о Соловье-разбойнике, богатыре Еруслане Лазаревиче и царевне Миликтрисе». Грамотный слуга Никита книжки читал разные. Но образец для подражания ему каждый день кричал: «дай, Никитка, мне одеться». Оттого и баллады. Только никакой Никита не «народный сказитель»; его подражания, как обычно, являются перепевами печатных или готовящихся к печати текстов. Оба приведённых Вами примера «народных сказителей» не выдерживают критики даже на уровне простых вопросов: фамилия-имя-отчество. Как и всякая масонская пропаганда.