Последний хозяин

Она езжала по работам,Солила на зиму грибы,Брала в солдаты – брила лбы,

Ходила в баню по субботам,Служанок била, осердясь;Всё это – мужа не спросясь.А. С. Пушкин, «Евгений Онегин».

Неизвестно, сильно ли барыня Арину «била, осердясь», но в 1792 году (Арине 34 года) она доверила ей самое дорогое – своих детей. Сначала старших: Арина Родионовна нянчила не только Пушкина, но и его матушку. Затем няня потребовалась младшим детям, а там и внукам. Арину обучили грамоте. А перед тем, как она стала нянькой барчукам, заставили прочесть и углублённо изучить все имеющиеся на тот момент печатные сказки. Сделать это было легко: Арина практически не жила в деревне. Как личная горничная хозяйки, она жила в Москве, в усадьбе Ганнибалов, где и родился поэт. Хитров рынок рядом. В Кобрино вместе с барами она приезжала лишь на лето; «на дачу». Вот и вся «народная сказительница» – с того же Хитрова рынка.

В исследованиях советских пушкиноведов говорится, что Пушкины и Ганнибалы – два старинных, но не богатых и нетитулованных дворянских рода. Но мало кто понимает, что это московские снобы. Слово «сноб» – английское; от сокращения «s. noble» = «без титула»; так всех нетитулованных дворян обозначали в документах. Второе значение: «человек, кичащийся своим происхождением, всячески его подчёркивающий и презирающий безродных» – возникло потому, что снобы так себя и вели. Граф может хоть в армяке ходить и землю пахать, как Лев Толстой – но всё равно останется графом. Люди лишь плечами пожмут: у богатых свои причуды. А выйди на улицу Сергей Львович Пушкин даже не в армяке, а в аккуратно заштопанном мундире? Получит фальшиво-сочувственные вздохи: «что, майор, совсем разорился?» И не отдадут тогда за его сына Н. Н. Гончарову. Сноб потому и сноб, что, не имея титула, вынужден свою принадлежность к родовой аристократии постоянно доказывать. Со снобизмом, избегая даже крошечных заплат на одежде и малейших пятен на репутации.

У снобизма есть ужасная оборотная сторона: в этой среде крайне жёстко следят за приличиями и модой. О противостоянии гений-личность vs светское общество написаны тома. Начал Грибоедов: «Ах, Боже мой! Что станет говорить княгиня Марья Алексеевна!» Продолжил Лермонтов: «Восстал он против мнений света. Один, как прежде… и убит»! Как известно, сказано об А. С. Пушкине. Но меня сейчас больше интересует Грибоедов. У Фамусова в «Горе от ума» единственную и любимую дочь обесчестили, а он про какую-то княгиню

. Дурак, что ли? Никак нет: глупец не достиг бы «степеней известных». Он сноб. К нему на хлебосольные светские рауты ходят князья, но сам-то он без титула. Для него потеря покровительства княгини, представителя родового дворянства, гораздо серьёзней несчастья любимой дочери[91]. Ещё одну дочь родить или удочерить (как он, фактически, усыновил Молчалина) можно, а другого высокородного покровителя – не найдёшь. Нет, и не будет у него покровителей: пятно на репутации. Крах всей жизни, вот и орёт. А злой Чацкий в карете покачивается; улыбается. Приехал, всех оскорбил, всем нагадил, разбил сердца и жизни – и в кусты: «Карету! Мне? Карету!» Не думайте, что разрыв фразы со знаком вопроса посредине проистекает от незнания мной классики. У Чацкого, антипода Фамусова, тот же снобизм, что и у старика. Но в отличие от Фамусова, изображающего старофранцузского вельможу, Чацкий играет новомодного лондонского денди: «сохраняя спокойствие, поражать неожиданностью»[92]. И поразил, паразит.

Таковы снобы. Если в свете принято читать французские романы и учить детей на сказках с Хитрова рынка, сноб поступит именно так. Среди русских снобов было принято кичиться грамотными слугами. Шло это от элиты, у которой ещё с XVIII века завелись высокообразованные секретари-советчики. Вроде Молчалина. Но толковому наёмнику надо щедро платить. Так, секретарём и библиотекарем у богемского графа Вальдштейна в 1785–1798 гг. служил знаменитый Казанова. Только покрякивал и благодарил за щедрость. В свободное от службы время книгу свою знаменитую написал. Но граф Вальдштейн – камергер и богач. Обычные дворяне таких средств не имели. Русские снобы нашли выход: дворовому человеку, которого помещик обучил грамоте, платить особо не надо: приодеть и кормить. А хвастаться можно. Мария Алексеевна Ганнибал могла заявить гостям: «Да у меня на дворе даже бабы грамотные! Не верите? Эй, Арька, поди-ка сюда! Открой книгу, да читай по писаному».