Последний штурм

— Пока зафиксирован факт, полковник, изучать его происхождение еще не настало время. Я вас предупреждаю, Смит, что ваша позиция очень уязвима. Ваше заявление об отставке принято, но ответственность за передачу секретов государственной важности врагам Америки не снята…

— Сэр, — возмутился Смит, но шеф не дал ему договорить.

— Вы не один год работаете… — сказал шеф и сразу поправился, — работали в нашей системе. Думаю, что мне не надо напоминать вам, какие последствия могут ожидать вас, если из-за вас на министерство падет тень. Прошу учесть это. Распоряжение об оформлении отставки отдано отделу личного состава. Не смею больше задерживать.

Еще не выходя из кабинета, Смит осознал всю опасность своего положения. Он-то действительно знал, как поступает его беспощадная фирма с людьми, которые становятся занозой в ее теле. На следующий день газеты впервые упомянули его имя и имя еще одного офицера, сообщив, что ответственные круги предполагают, что два бывших офицера разведки подозреваются в передаче секретных материалов в газету «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост». А потом фамилия Смита стала каждый день склоняться в том или ином сообщении о расследовании утечки документов Пентагона.

Все это пронеслось в голове Юджина в одно мгновение, когда он собирался ответить на вопрос Стрейтона.

— Ты что, Дик, не читаешь газеты? Уже который день мое имя не сходит с их страниц.

— И что из этого следует, Юджин? Я не представляю порядков в вашей системе.

— Это порядок общий. Меня, конечно, могут привлечь к суду военного трибунала за разглашение государственных секретов, и это обойдется мне пятью или восемью годами тюрьмы.

— И нет никакого другого выхода, Юджин? — с тревогой спросил Стрейтон.

— У меня вряд ли найдется, а у моей фирмы он, думаю, есть. Хотя, если говорить по совести, он меня не очень устраивает.

До Стрейтона дошло, на что намекал Юджин.

— Ты что, Юджин? Неужели это возможно?

— Да, Дик, возможно. Зачем нашей фирме пятно на мундире, если можно погибшего офицера похоронить даже с соответствующими почестями. Убрать и сохранить лицо. Ну, ладно, сегодня об этом говорить рано. Но имей в виду, что такой исход вполне вероятен.

— У меня не укладывается в сознании, Юджин. Ты уж будь осторожен.

— Хорошо, — пообещал он, — хотя совет твой мне вряд ли поможет, если там, — он махнул рукой вверх, — будет решено убрать меня. Ну, до завтра. И пожалуйста, не говори об этом Джоан. Ей не обязательно знать о событиях, ход которых она изменить не сможет.

Юджин сел в свой «форд-мустанг», выехал за ограду дома и сразу обнаружил, что следом за ним тронулась выскочившая из-за угла машина. «Нет, — подумал он, — для окончательной развязки еще рано, просто взяли под постоянное наблюдение. Ничего, солдат, — с грустной усмешкой проговорил Юджин, — худшее, если ему суждено случиться, произойдет не сегодня».

Утром, выйдя из дома, он легко определил, что прикрепленная для слежки за ним машина уже стоит наготове. Это успокоило: значит, еще не конец. Но на всякий случай он внимательно осмотрел свой «форд-мустанг», не видно ли каких проводов, не подложена ли взрывчатка в мотор, нет ли в шинах взрывающихся на быстром ходу шипов. Нет, пока все было в норме. Он вывел машину из гаража и поехал в откровенном сопровождении. Вблизи назначенного места встречи ветеранов Юджин оставил машину и пошел пешком. Глазом опытного разведчика определил за собой хвост. Но это его уже не тревожило. Он подумал: если сказать о слежке ветеранам, то, пожалуй, шпику придется плохо, ветераны запросто могут ему устроить взбучку. Но он ничего не сказал. Увидев вчерашних знакомых, тепло поздоровался с ними, а потом стал искать глазами, нет ли среди этих примерно полутораста — двухсот человек кого-нибудь из знакомых. Нет, не заметил.

В десять часов появился Ричард Стрейтон и что-то сказал Джо Сандерсану. Началось движение, ветераны строились в колонну по четыре. Дик поставил Юджина в середину, шепнув: «Не надо тебе быть на виду». Через полчаса ветераны влились в большую колонну гражданских лиц, шедших с транспарантами: «Верните наших парней из Вьетнама!», «Кончайте грязную войну!», «Пентагон — к позорному столбу!»

На подступах к Белому дому демонстрантов встретила полиция. Могучие полицейские с пуленепробиваемыми щитами и электрическими дубинками, вызывающими после удара шок, пока стояли спокойно, будто приготовились к параду или психологической атаке, закрывая проход к Белому дому. Они казались безучастными, не обращали внимания на выкрики антиправительственных и антивоенных лозунгов, выступления ораторов. Но когда демонстранты двинулись, рассчитывая прорвать цепь, откуда-то сверху и сбоку прозвучала команда и полицейские начали теснить их. Возбуждение охватило огромную массу людей, желавших подойти к Белому дому и вручить президенту требование от имени американского народа.

— Это беззаконие! — кричали демонстранты. — Пропустите нас к Белому дому!