Послушники Андреевского флага. Корабельные священники российского императорского флота

Но как только стали направлять на корабли обремененных семьями священников, сразу же возникла потребность увеличить их денежное содержание (надо же было им кормить жен и детишек), выплачивать столовые деньги, начислять пенсии батюшкам, уволенным с флота по болезни, ранению или старости. Платить пенсии семьям погибших. Принимать на казенное обеспечение и обучение их несовершеннолетних детей. И цена корабельного духовенства для казны взлетела многократно. Потому и не хотели высокие чины в Синоде и Морском министерстве отказываться от службы «черного» духовенства. Семей у монахов нет, значит окладов и пенсий им тоже не надо. А старого и больного иеромонаха до конца дней будет опекать больница при монастыре, государевой казне он ничего стоить не будет.

Но и авторитет духовных пастырей заметно упал. «Черный» иеромонах для моряков был представителем «потустороннего мира», от этого ничего не берет, зато напоминает всем о дне Страшного суда, о посмертном воздаянии за грехи и прочих малоприятных перспективах. Чего не скажешь о представителе «белого духовенства», скорее напоминающего своим видом о домашних заботах, чем о царствии божием.

Между тем развитие технического прогресса на рубеже XIXХХ веков внесло смятение во многие тогдашние умы, включая корабельную паству. На духовенство от прихожан посыпалось множество вопросов, касающихся острых социальных проблем и связанных с последними открытиями в области науки и техники. И хотя в 1901 году в космос еще не летали, но уже многие «точно знали», что над их головой нет господа бога, восседающего на облаках в окружении ангелов, а простирается черная космическая бездна. Изобретение и внедрение радио, появление самолетов и подводных лодок, развитие микробиологии, химической промышленности поставили духовных лиц, как сейчас бы сказали, перед новыми вызовами.

Двойственный характер сознания многих верующих зачастую проявлялся в мелочах. Например, химик Д.И. Менделеев, физиолог И.П. Павлов и адмирал С.О. Макаров, бесспорно, были верующими людьми. Но создатель первого русского ледокола в своей книге «”Ермак”: сквозь льды – напролом?», выпущенной накануне отъезда на русско-японскую войну, о корабельном священнике ледокола отце Василии едва вспомнил. Мусульманину-гидрографу, лейтенанту флота Ислямову адмирал Макаров посвятил в книге целый абзац с похвалой. В такой дальний и рискованный поход, в ледяные просторы Северного Ледовитого океана, адмирал Макаров просто бы не повел команду без сопровождения духовного пастыря. А что мы сейчас знаем, из его книги, о первом русском ледокольном священнике кроме его церковного имени – отец Василий и того, что при отходе корабля из Кронштадта он отслужил напутственный молебен? Или Макаров следовал «традиции» мореплавателей императорского флота начала XIX века – не упоминать в своих записках о своих корабельных священниках? Или есть и вина иерархов Русской православной церкви начала ХХ века в том, что пользующиеся общественным признанием выдающиеся государственные деятели и православные адмиралы, стоявшие во главе флота, старались публично «не замечать» военное духовенство?

В атмосфере такого молчаливого «бойкота» флот и православная церковь встретили Рождество 1904 года.

У стен Порт-Аартура, в купели Цусимы

После долгого пребывания в тени забвения в период трагических испытаний русско-японской войны 1904–1905 годов деятельность корабельных священников и их подвиги вновь обрели внимание общества.

Иеромонахов крейсеров и броненосцев Порт-Артурской и Владивостокской эскадр, эскадр адмиралов Рожественского и Небогатова хотя бы не забывали упоминать в официальных списках команд кораблей. О них, пусть немногословно, рассказывали в своих мемуарах ветераны морских баталий. Наконец, без особого труда можно найти в периодической печати России до 1917 года воспоминания самих корабельных священников – участников Цусимского сражения и обороны Порт-Артура. Что касается светской художественной литературы, то здесь уместно вспомнить три произведения, получившие наибольшую известность: «Расплату» Владимира Семенова, «Порт-Артур» Александра Степанова и «Цусиму» Алексея Новикова-Прибоя.

Первые два автора о корабельных священниках написали буквально несколько слов. Правда, и грязью не поливали. Зато пролетарский писатель Алексей Силыч Новиков – бывший баталер 1-й статьи с броненосца «Орел», не поскупился на критику «полицейско-поповского царского режима».

Но все же, все же… Среди корабельных священников русско-японской войны наибольшее историческое признание заслужил иеромонах крейсера «Варяг» Михаил Иванович Руднев. Благодаря тому, что бой у корейского порта Чемульпо вошел в анналы русской военно-морской истории, луч славы коснулся и отца Михаила. Его наградили одной из высших наград Синода – золотым наперсным крестом на георгиевской ленте, его фотографии печатали газеты.