Послушники Андреевского флага. Корабельные священники российского императорского флота

Однако священнику еще предстояло пройти долгий и тернистый жизненный путь. Ставший в 1913 году настоятелем Рославльского Спасо-Преображенского монастыря и впоследствии возведенный в сан архимандрита, в годы Советской власти отец Рафаил дважды арестовывался и в 1923 году был выслан на малую родину. При проведении коллективизации в 1930 году проживавший в родной деревне Рафаил был осужден на десять лет, его имущество (в том числе морской бинокль) реквизировано и передано в колхоз. В 1933 году заключение заменено ссылкой в Северный край на оставшийся срок. В Рославль Рафаил вернулся уже во время немецкой оккупации, в 1942 году, и поселился в монастырской Александровской церкви. По воспоминаниям земляков, он до конца дней сохранял военную выправку. Скончался Рафаил 26 февраля 1947 года и был похоронен за алтарем Вознесенского кладбищенского храма, в котором служил в последние годы жизни. Посмертно реабилитирован 27 июля 1989 года. 15 ноября 2003 года его прах торжественно перезахоронили в Рославльском Спасо-Преображенском монастыре, а в 2004-м был поднят вопрос о канонизации архимандрита Рафаила.

Из всех корабельных священников эскадр адмиралов Рожественского и Небогатова только четверо принадлежали к «белому духовенству», были женатыми людьми и имели право отказаться от назначенной им службы. Остальные принадлежали к «черному» духовенству, то есть были в буквальном смысле слова монахами, ведущими исключительно аскетический образ жизни. Но самое главное – они не имели права отказаться от послушания, назначенного настоятелем Лавры. Назначил он службу иеромонахом броненосца – значит шли и служили. Даже если понимали, что это верная смерть. Но что монаху смерть физическая, если он убежден в вечном бессмертии души?

В Петербурге на Неве стоит единственный доживший до наших дней участник русско-японской войны – крейсер «Аврора», только что вернувшийся после ремонта. Участие в Цусимском сражении стало первой боевой вехой в истории легендарного корабля. Особое место в его экспозиции занял информационный стенд, рассказывающий о корабельных священниках российского флота. Закончена реконструкция корабельной церкви.

Конечно, главное место в зале экспонатов, посвященных участию крейсера в русско-японской войне, занимает портрет погибшего в бою командира крейсера капитана 1-го ранга Егорьева. Но только сейчас во время экскурсий стали вспоминать имя скончавшегося от ран корабельного священника «Авроры» отца Анастасия. Еще по пути на Дальний Восток корабль во время так называемого инцидента на Доггер-банке (некоторые эксперты считают, что русские моряки стали жертвой чудовищной провокации: среди рыбацких судов, оказавшихся на пути следования эскадры, находились японские миноносцы, чье присутствие вызвало беспорядочную артиллерийскую стрельбу русских броненосцев) иеромонаху оторвало шальным снарядом руку. Командир крейсера просил разрешение зайти в ближайший порт, сдать раненого священника в госпиталь, началось заражение крови. Адмирал Рожественский ответил семафором: «Запрещаю! Помрет – на то Божья воля». Священник, в миру Александр Александрович Рукин, 37 лет, умер.

На «Аврору» прибыл другой – отец Георгий, с которым корабль и вступил в Цусимское сражение, но знаем мы о нем очень мало. Известно, что перед началом боя с японской эскадрой он прошел по всем отсекам и боевым постам крейсера, благословляя моряков иконой Святого Георгия Победоносца… Как он вел себя во время боя, как сложилась его жизнь после 1905 года остается только догадываться.

Впрочем, такое забвение не самое худшее… Перечитал воспоминания о Цусимском сражении, не пролетарских матросов-писателей, а крещеных и верующих офицеров. Ни один не вспомнил о том, что при виде японской эскадры все корабельные священники, кто куда успел, в церковном облачении с крестом и евангелием обошли боевые посты… И матросы, и офицеры искренне крестились и молились, ибо… перечтите еще раз эпиграф к данной книге – запись участника того сражения иеромонаха крейсера «Дмитрий Донской» отца Петра. В мирной жизни все офицеры об этой своей «ненаучной слабости» вспомнить стеснялись. А вот советский писатель А.С. Новиков-Прибой не постеснялся.

Светлая заутреня на рейде Порт-Артура. Рис. А.В. Ганзена