Послушники Андреевского флага. Корабельные священники российского императорского флота

Вот как он описывает корабельного священника и церковную службу на борту броненосца «Орел»: «Роли дьячка и певчих исполняли матросы. Службу отправлял судовой священник отец Паисий. Жалкую и комичную фигуру представлял собою наш духовный отец. Иеромонах Александро-Невской Лавры, он попал в поход и на войну по выбору игумена и монашеской братии. Лицо обрюзгло, поросло рыжей, всклоченной бородой, мутные глаза смотрели на все по-рыбьи неподвижно. Он, вероятно, редко мыл голову, но зато часто смазывал густые рыжие волосы лампадным или сливочным маслом, поэтому от них несло тухлым запахом. Нельзя было не удивляться, как это офицеры могли выносить его присутствие в кают-компании и кушать вместе с ним за одним столом. Совершенно необразованный, серый, он при этом еще от природы глуп был безнадежно. Говорил он не членораздельной речью, отрывисто вылетавшей из его горла, словно насильно выталкивал каждое слово. Казалось, назначили его на корабль не для отправления церковной службы, а для посмешища и кают-компанейской молодежи и всей команды…. Священник церковной службы не знал, часто сбивался…. Офицеры, как образованнее люди, не верили во всю эту чепуху. Мне известно было, что они сами в кают-компании издевались над священником. Не могли и мы верить в то, что будто через этого грязного, вшивого, протухшего и глупого человека, наряженного в блестящую ризу, сходит на нас божья благодать…»

Вослед Новикову-Прибою произнес уничижительный приговор священнику, да еще и перед матросом, боцман броненосца Воеводин: «Не поп, а какая-то ПРОТОПЛАЗМА».

Последнее слово, выделенное шрифтом в публикациях революционной и советской прессы, заставляет задуматься над достоверностью и объективностью оценки отца Паисия. Баталер Новиков, как будто забыл о том, что «урод» Паисий отказался съехать с броненосца на госпитальное судно, честно выстоял страшный бой на своем посту… И когда на горизонте показались японские броненосцы, он с крестом и в рясе шел мимо матросов и они совершенно искренне прикладывались к кресту, не обращая внимания, каким маслом пахнет их поп, потому что все это заглушал запах близкой смерти. И отец Паисий, «не знавший церковной службы», нес с собой надежду на спасение души!

Пасха на Дальнем Востоке. Плакат времен русско-японской войны 1904–1905 гг.

В Цусимском сражении участвовали 23 корабельных иеромонаха. Пятеро ушли на дно вместе со своими духовными чадами – экипажами пылающих броненосцев: отец Иннокентий с броненосца «Император Александр III», отец Варлаам с броненосца «Бородино», иеромонахи Никодим и отец Кириан с броненосца «Наварин».

Отец Виктор, служивший на броненосце, носившем имя Осляби, легендарного монаха-воина, земляка Пересвета, мог спастись с гибнущего корабля, но отказался. Перекрестил прыгающих в шлюпки и за борт матросов, прочел отходную молитву по умирающим и сошел в низы тонущего броненосца. Навечно. В иной мир.

Иеромонах Тверского архимандритского дома отец Виталий принял бой на крейсере 1-го ранга «Адмирал Нахимов».

Иеромонах Полоцкой епархии отец Герасим с эскадренного броненосца «Сисой Великий» заслужил не только золотой крест на Георгиевской ленте, но и офицерский орден Святого Георгия IV степени.

Иконостас корабельной церкви императорской яхты «Штандарт». Конец XIX в.

Принял смерть в море иеромонах Иона с крейсера «Адмирал Ушаков», пришедший на флот из Орловской епархии.

«Не скажет ни камень, ни крест, где легли…»

Не припомню, чтобы на встречах, посвященных очередной годовщине Цусимского сражения, кто-нибудь вспомнил имена погибших корабельных священников. Словно бы их и не было.

Удалось отыскать воспоминания нескольких уцелевших в цусимской купели: отца Петра с крейсера «Дмитрий Донской», отца Зиновия с госпитального судна «Орел»…Быть может, еще найдутся записки корабельных священников, кто вместе с ними выжил в сражении и разделил участь моряков, оказавшихся в японском плену.

Вряд ли их судьбы можно сравнивать с теми, кому посчастливилось оказаться при дворе или служить на императорских яхтах, где намного легче было получить российский или иностранный орден, а затем удачное назначение в богатый храм или привилегированное учебное заведение.

Крест против бунта

Отзвуками событий русско-японской войны стали революционные выступления военных моряков на кораблях Черноморского, Балтийского и Тихоокеанского флотов. Но самым известным, конечно же, является восстание в июне 1905 года на эскадренном броненосце Черноморского флота «Князь Потемкин-Таврический», на котором служил 65-летний корабельный священник отец Пармен Пименов. До службы на флоте он был настоятелем мужского монастыря Литовской епархии Ковенской губернии, а перед назначением на броненосец в октябре 1904 года успел побывать корабельным священником на учебных судах Черноморского флата «Березань» и «Прут».