Послушники Андреевского флага. Корабельные священники российского императорского флота

Что нам известно о его жизни и роли в трагических событиях на борту броненосца, считающихся одним из ключевых эпизодов в истории революции 1905 года? Практически ничего. Советские историки, по понятным причинам, изображали его в карикатурном виде и утверждали, что матросы относились к нему едва ли не с презрением.

Экипаж эскадренного броненосца «Князь Потемкин Таврический» (в нижнем ряду крайний слева – Отец Пармен). Фото начала 1900-х гг.

Не каждый адмирал – Ушаков, и не каждый священник – Иоанн Кронштадтский. Тем не менее о мужественном поведении отца Пармена во время матросского бунта писали даже революционные эмигрантские газеты. А потом все забыли. Спустя 110 лет после восстания матросов броненосца «Потемкин» даже не все историки флота вспомнят, был ли на борту священник, как его звали и что он делал.

Как известно, первыми во время бунта, во главе которого встали минно-машинный квартирмейстер Афанасий Матюшенко и комендор Григорий Вакуленчук, были убиты старший артиллерийский офицер Неупокоев и старший офицер Гиляровский. Следующими жертвами стали еще четверо офицеров, включая командира броненосца капитана 1-го ранга Евгения Голикова. Члена комиссии морских артиллерийских опытов Морского министерства лейтенанта Григорьева и штурманского офицера прапорщика Ливинцева бунтовщики расстреляли в воде, куда они прыгнули с борта корабля, когда по офицерам, стоящим на юте, началась стрельба.

В тот момент, когда вооруженная толпа во главе с Матюшенко гонялась по палубе за командиром, перед ними вдруг появилась фигура отца Пармена и на какое-то время отвлекла матросов от Голикова. «Мир с тобой, сын мой!» – осеняя Матюшенко крестом, бормотал священник. «Отстань от меня, пьяница!» – оборвал его Афанасий. Капитана 1-го ранга Голикова заступничество отца Пармена не спасло, но на других матросов появление и слова батюшки все же подействовали.

После расстрела командира по кораблю распространился слух, что лейтенант Тон, пользовавшийся симпатиями команды, намеревался взорвать артиллерийские погреба. Кинулись его искать. Спустя какое-то время лейтенант Тон вышел к матросам сам и сделал знак рукой: дескать, внимание, буду говорить. На секунду водворилась тишина. «Хочу тебе поведать…» – произнес офицер, обращаясь к Матюшенко, и неожиданно дважды выстрелил в него из револьвера. Пули прошли мимо. Пули, выпущенные Матюшенко, были точнее. Тело офицера полетело за борт. Но это была уже последняя жертва.

Митинг у тела Г.Н. Вакуленчука. Из французского илл. еженедельника «L’Illustrasion». Июль 1905 года

Следует полагать, что их могло быть намного больше, если бы не заступничество отца Пармена. Сам священник едва остался жив. В момент мятежа старик иеромонах обедал в кают-компании. По его показаниям, услышав сигнал общего сбора, он вышел в коридор, где неожиданно какой-то матрос с криком «Бей попа!» нанес ему три удара прикладом «в левую челюсть, в правую руку и подмышку левого бока». После безуспешной попытки спасти командира старик спрятался в артиллерийском каземате. Несмотря на угрозы расправы, он в этот же день причащал раненого старшего врача Смирнова (его еще живого выбросили потом за борт и прикончили выстрелом в голову) и злополучного Вакуленчука, смертельно раненого старшим офицером, пытавшимся остановить бунт. После этого отец Пармен был отправлен вместе с матросской депутацией, сопровождавшей тело скончавшегося Вакуленчука, на берег. Ему же пришлось отслужить панихиду на портовом молу по убитому. От участия в самих похоронах корабельный священник отказался и скрылся на берегу. На броненосце, поднявшем красный флаг, делать ему действительно было нечего. По показанию командующего Одесским округом генерала Безраздецкого именно от отца Пармена получены первые точные сведения об обстоятельствах мятежа.

Может быть, корабельный батюшка не был трезвенником и аскетом. Может, любил перекинуться вечерком в картишки в офицерской кают-компании, не отворачивался от бокала прохладного вина. Не велик грех. Но в среде матросов-черноморцев 1905 года авторитет, если не лично отца Пармена, то православной веры не смогли поколебать даже самые отчаянные революционные радикалы. Те же матросы, удовлетворившись первой пролитой кровью, удержали Матюшенко от дальнейших расправ над офицерами и общим митингом экипажа решили отправить уцелевших на берег.