Послушники Андреевского флага. Корабельные священники российского императорского флота

В вечную и славную память погибших я дерзаю принести отрывки моих воспоминаний о затонувшей «Палладе»…

Через несколько дней после гибели «Паллады» я был срочно вызван по телефону в штаб Командующего Флотом Балтийского моря, причем цель или надобность, ради которой я вызывался, указана не была. Неизвестность до самого последнего момента и спешность, как обычные спутники всякого, состоящего в военное время в передовых линиях действующего флота, меня нисколько не удивили; тем не менее я прекрасно понимал, что присутствие мое нужно не для «требы», а мое чувство настойчиво подсказывало мне другую миссию, выходящую далеко за пределы моих повседневных обязанностей, на которую я призывался.

Получив приказание, я немедленно потребовал себе катер и отправился в штаб.

Там я узнал, что одним из наших миноносцев, бывшим в дозоре, найден у берегов маяка Кокшер, в Финском заливе, неповрежденный образ Христа Спасителя и еще несколько предметов, о которых имеется достаточно оснований предполагать, что они всплыли с погибшего крейсера.

В помещении адмирала, покойного Н.О. Эссена, куда меня провели согласно приказа Начальника штаба, я увидел на столе образ Спасителя, изображенного в полурост, с евангелием в левой руке и благословляющего правой рукой; образ был в деревянной раме казенного образца, которая в верхней части была несколько повреждена и, для сохранения, была перевязана по правому краю и верху веревкою. Рядом с образом лежали: непочатая связка шестигранной формы пятиконечных восковых свеч и большая каучуковая печать.

Начальник штаба, указывая на разложенные предметы, предложил мне тщательно осмотреть их и сказать, был ли такой образ при мне на «Палладе» и такие свечи, и могу ли я засвидетельствовать с достоверной точностью, что лежащий на столе образ, свечи и печать принадлежат погибшему крейсеру, и рассказать о месте, где таковые предметы находились на корабле. Вместе с тем, мне была высказана мысль, что мое определение должно быть твердо и уверенно, ибо на основании моего только заключения будет составлен доклад и принято то или иное решение относительно найденных предметов. Таким образом, мне надлежало высказать свое «да» или «нет»…

Помимо моего заключения не могло быть представлено никаких положительных доказательств и это требовало от меня чрезвычайно осмотрительности и осторожности. Я сам прекрасно сознавал, что высказанное мной мнение в том или ином направлении налагает на меня высокую нравственную ответственность и потому, прежде чем произнести вслух свое заключение, я мысленно призвал на помощь Того, Чье изображение лежало перед моими глазами.

Осмотрев тщательно образ, я нашел в нем те знакомые мне признаки, которые давали мен право сказать, что образ принадлежит именно погибшему крейсеру.

За свое продолжительное плавание на «Палладе», я очень хорошо знал все предметы церковного обихода, привык к ним, помнил их отличительные признаки и приметы и по ним, среди многих однородных и по виду похожих друг на друга предметов, мог сразу указать те из них, которые находились при мне на названном судне. Кроме того, у меня до сего дня имеются единственные экземпляры больших фотографических снимков с главного судового образа – преп. Феодосия Черниговского, небесного покровителя корабля, всей судовой утвари и судового храма в собранном его виде, снятого во время богослужения, при открытых царских воротах, когда зрителю представляется полная картина не только нынешнего расположения храма, но и внутреннего устройства алтаря. Поэтому свои сомнения, буде таковые явились, я всегда мог бы проверить по имеющимся у меня снимкам. Но образ Христа Спасителя, доставленный миноносцем с моря, имел достаточно данных для установления принадлежности погибшему крейсеру и не возбуждал у меня никаких сомнений. Об этом я доложил Начальнику Штаба.

Свечи были заготовки и выделки военно-свечного завода, откуда вообще приобретаются свечи на наши корабли, а также и во все воинские части, и с этой стороны являлась возможность вынести заключение, что они также могли быть с «Паллады». Однако одного такого факта было далеко не достаточно; высказанное определение нужно было закрепить каким-либо доводом другим, который давал бы большее основание признать свечи принадлежностью названного судна. Довод был приведен мною следующий.