Посмертные приключения. Что может случиться с вашим телом после смерти?

О кремации в те годы наверняка слышали все, но главная проблема состояла в том, что крематорий в Союзе был один – в столице. Поэтому популярность сжигания тел усопших была не более чем иллюзией. По данным «Большой медицинской энциклопедии», из 30 240 умерших в Москве за 1929 год 5208 (17,25 %) были преданы огню. Из них 3432 человека (65,9 %) – так называемые административные (бездомные, выкидыши и т. п.), а 1776 человек – добровольные, из которых 1160 человек – беспартийные взрослые, 340 детей и 276 членов ВКП(б). В первые два с половиной года работы Донского крематория через его печи прошло более 9600 покойников. Эти цифры, конечно же, не позволяют говорить о массовом характере кремации, но услуги московского крематория, вне всяких сомнений, пользовались определенным спросом.

На первом этаже тогда единственного в СССР крематория располагались вестибюль, два зала ожидания, зал для прощаний и ниши для оркестра и органа, привезенного из снесенной лютеранской церкви. Были предусмотрены кафедры для служителей культа и колумбарий для размещения урн с прахом. Священникам самых разных конфессий разрешалось проводить в крематории религиозные службы.

Сжигание тел происходило в подвальном помещении, где располагались кремационные печи, морг для временного хранения трупов, дезинфекционная камера, анатомический кабинет и служебные помещения. В траурный зал гроб доставлялся при помощи лифта. Для проведения кремаций разработали ряд правил, их в обязательном порядке должны были придерживаться и сотрудники крематория, и родственники усопших. Многие из них актуальны до сих пор. Гроб, который сжигался вместе с покойником, изготавливался только из легких пород дерева (осина, ель, тополь), фанеры либо цинкового листа толщиной не более миллиметра. Крышка – из картона, отсутствовали гвозди, металлические ручки, украшения и т. п. Ручки и ножки гроба были съемными, а гвозди заменялись нагелями. Не допускалась лакировка деревянных частей, под запретом были подушки с пухом и пером, цветы и венки. Разрешалась лишь хлопчатобумажная одежда. Вместе с покойником в гроб клали огнеупорную табличку с фамилией и номером, что исключало вероятность перемешивания останков.

Тело сжигалось потоками раскаленного газа при температуре около 1000 градусов, превращаясь в пепел и мелкие, не успевшие сгореть, кости. Все это перемалывалось и высыпалось в урну, которую запаивали и выдавали родственникам под расписку примерно следующего содержания: «Даю настоящую подписку в том, что урна с пеплом сожженного в I Московском крематории будет похоронена в земле или поставлена в общественном учреждении». Хранение праха дома не допускалось, захоронить урну можно было в ячейках колумбария. К слову, в Японии измельчать кости, не сгоревшие в кремационной печи, не принято. Родственники усопшего самостоятельно проводят специальный обряд – после кремации при помощи палочек в урну вместе с пеплом помещают уцелевшие в огне фрагменты скелета.

Долгое время до и после открытия крематория в народе ходили слухи, будто сгоравшие в печи покойники шевелятся.

Долгое время до и после открытия крематория в народе ходили слухи, будто сгоравшие в кремационной печи покойники шевелятся. Вспомните, как описывал поднимавшуюся руку мертвеца Чуковский. В многочисленных публикациях в защиту «огненного погребения» авторы пытались развеять этот миф, хотя под действием высоких температур у покойников сокращаются мышцы, и тела действительно какое-то время могут буквально извиваться внутри печи. Зрелище явно не для слабонервных, но следует признать, что ничем не хуже созерцания посмертных изменений погребенного в земле трупа. Разница лишь в том, что в печи крематория все происходит гораздо быстрее, чем в зарытом на глубине двух метров гробу.

Преподаватель патологической анатомии Лондонского университета Уильям Эдвин Данн Девис в вышедшей в 1963 году книге «Химия смерти» писал, что на стадии сгорания кожи и волос «происходит тепловая коагуляция мышечных белков, в результате чего мышцы могут медленно сокращаться. Бедра расходятся, и ноги постепенно сгибаются. Существует популярное мнение, что в начале кремации тепло заставляет тело с такой силой согнуться вперед, что оно принимает сидячее положение, открывая крышку гроба, однако лично этого никто не видел».

В 1942 году на территориях Ижорского и кирпичного заводов, в Ленинграде, были оборудованы временные крематории для сжигания тел горожан и солдат, погибших во время блокады. Работавшая в те годы на заводе Анна Петрова вспоминала: «Я сама видела, как у цеха стояли в очереди и ожидали разгрузки грузовики с трупами солдат, которых везли с передовой… Было это на термическом участке механического цеха. Рядом с печами лежали кучей полушубки и шапки, стояли сапоги, снятые с трупов. Зрелище, которое мы наблюдали в глазок печи, было ужасным: трупы корчились в огне, толкая друг друга. Казалось, мы заглядываем в ад».