Постфактум. Две страны, четыре десятилетия, один антрополог

Общим термином для этих цветастых фасадов (возможно, их лучше называть оболочками, поскольку они охватывают все четыре стены) является французское слово fantasia

, которое издавна обозначает знаменитую демонстрацию навыков верховой езды и умения обращаться с ружьями в марокканских племенах

237

: как и эти представления, фасады демонстрируют личную силу. Все, и новые сефрийцы, которые их создают, и старые сефрийцы, которые хотят от них избавиться, понимают, что это, по сути, заявления, притязания, объявления, аргументы, требования. Соответственно, указ покрасить фасады в цивилизованный бежевый цвет был чем-то большим, чем просто реакцией городского совета на приказ «сделать что-нибудь» побыстрее и позаметнее перед Днем коронации. Это был выпад – или скорее контрвыпад – в рамках целенаправленной политики знаков.

Вывернув свои дома наизнанку, новые сефрийцы угрожали вывернуть наизнанку весь Сефру, в результате чего его определяющей чертой станет демонстративная периферия, а не сдержанное ядро. Эстетическая и моральная реакция старых сефрийцев на фасады как оскорбления против муданийя была более острой, чем их беспокойство по поводу материальных притязаний непрошеных гостей, которые, как им казалось, они в состоянии сдерживать. Если социалисты попытались удовлетворить требование внутренних мигрантов о включении их в городское сообщество, юридически включив их в муниципалитет, то знать, которая входила в совет (и, что еще важнее, которая его поддерживала), хотела заставить их – теперь, когда они, увы, уже стали частью города, – по крайней мере выглядеть и, хотелось бы надеяться, вести себя как настоящие горожане.

Результат оказался компромиссным. Большинство новых сефрийцев действительно перекрасили свои дома (периферия сменила цвет почти за одну ночь) в обмен на неявное признание их настоящими гражданами с правом на полноценное городское обслуживание, а не незаконными поселенцами, которых следует (как хотела наиболее консервативная часть старой элиты) выгнать бульдозерами. Но этот компромисс, если его так можно назвать, не положил конец конфронтации. Он просто перенес ее в новую плоскость, в которой обсуждаемые проблемы считаются разногласиями между несовпадающими группами интересов внутри города, а не между городом и пришельцами, скопившимися на окраинах. В качестве примера можно привести замечательное письмо из арабоязычной газеты238, написанное примерно двумя годами позже жителем самого крупного, быстрорастущего и энергичного периферийного поселения в городе: