Поваровка под колпаком

– А тут наблюдатели из ООН прибыли, – сообщил он растерянно. Иностранных журналистов тьма, вертолеты вокруг вашей Поваровки носятся, и никто ничего не понимает. Такого же никогда еще на Земле не было!

– Да нет, это не я, это пришельцы сделали, – ответствовал нобелевский лауреат. – Я бы так, наверное, не смог. Как я полагаю…

– Постойте, – решительно вмешалась в беседу двух ученых Александра Михайловна. – Вы молодой человек, как я поняла, член-корреспондент Академии наук?

– И директор института, – растерянно ответил бородач.

Чувствовалось, что он еще не пришел в себя после ошеломляющего сообщения Лаэрта Анатольевича о появлении пришельцев из космоса. Потом лицо у него вдруг стало совсем изумленным, широко открылись глаза и даже нижняя челюсть отвалилась.

Костя понял, что бородатый член-корр наконец разглядел на экране своего видеотелефона и Лаэрта-первого, и двух одинаковых Верочек. А такое, конечно, кого хочешь может удивить.

Петина бабушка тоже сообразила: после сообщения о появлении в поселке инопланетных кентавров, наличие вдобавок к этому двух одинаковых нобелевских лауреатов с двумя одинаковыми женами может стать для ученого Всеволода последней каплей.

Она мягко сказала:

– Вы на нас внимания не обращайте, потом мы вам все объясним. Сейчас другое важнее. Понимаете, в настоящее время все без исключения местные жители, как бы это сказать… в общем, они словно бы окаменели и все стоят без движения, подобно статуям. Я понимаю, это трудно представить, но поверьте, что так и есть. И что теперь нам делать, мы понятия не имеем. Ждем совета, помощи…

Член-корр судорожно глотнул и снова потер переносицу. Было видно, что он совершает огромное усилие, чтобы переварить обрушившийся на него поток невероятной информации и все разложить в голове по полочкам.

Потом он шумно вздохнул и снова встряхнул головой.

– Я тоже пока не знаю, что делать дальше, – ответил он растерянно. – Вы с этими пришельцами пробовали связаться?

– Так они и будут с нами связываться! – буркнул нобелевский лауреат. – Если они маскируют свой настоящий вид, значит, совсем не желают, чтобы с ними вступали в контакт.

Всеволод подумал еще немного.

– Знаешь что, – признался он чистосердечно. – Я пока еще ничего не понял и только все больше запутываюсь. Почему все остальные стоят без движения, а вы и двигаетесь и говорите?

– Да потому, что у нас бетон над головами! – понемногу раздражаясь от непонимания самых простых вещей, ответила бабушка. – Бетон гасит излучение, мы в безопасности.

– Пришельцы-кентавры, – задумчиво повторил член-корр и директор академического института Всеволод, – все стоят без движения, а над вами бетон, который все гасит… Как же, помню, когда ты мне показывал лабораторию, то говорил, припоминаю… Теперь хоть что-то становится ясным. Знаешь, Лаэрт, я сейчас, пожалуй, быстренько тут все у нас разъясню, а то черт знает, что творится. Журналистов вокруг тьма, и вдобавок эти наблюдатели из ООН. Предположения самые невероятные, телефон звонит без умолку. И мы сейчас все вместе что-нибудь придумаем, ты жди!

Он опять потер переносицу.

– Слава Богу, теперь все яснее ясного!

Прежде чем его лицо на экране погасло, Лаэрт-второй успел крикнуть:

– Ты теперь сам звони, я включил телефон! Нам теперь постоянно надо быть на связи.

В лаборатории наступила тишина. Потом доктор педагогических наук недовольно проговорила:

– Директор Института, член-корреспондент Академии наук, а бестолковый какой-то. Самые очевидные вещи не может с первого раза постичь. И шальной. Как он только институтом руководит?

– Институтом легче руководить, чем средней школой. – задумчиво отозвался Степан Алексеевич, до этого долго хранивший молчание. – Особенно академическим институтом, а не там, где учатся.

Но оказалось, он хотел сказать не только это.

– Лаэрт Анатольевич, – позвал директор. – Я заметил, похоже, ваши приборы излучения больше не отмечают?

– Нет, не отмечают, – рассеянно отозвался лауреат Нобелевской премии, думая о чем-то своем.

– Тогда пойду посмотрю, что там делается, – сказал Степан Алексеевич. – Может, кому из людей помочь надо. Но вы пока на всякий случай сразу за мной не поднимайтесь. Хоть и нет уже излучения, да мало ли что…

Степан Алексеевич одернул пиджак и прошагал к лестнице, поднялся по ее ступенькам.

Только в самый последний момент Лаэрт-второй и Александра Михайловна сообразили, что происходит, и в один голос закричали:

– Стойте!

Однако было уже поздно. Люк приоткрылся, в тот же миг в головы всем, кто остался внизу, ударила какая-то темная волна, на мгновение затуманившая сознание, и сейчас же прошла, потому что люк закрылся.

Степана Алексеевича на лестнице больше не было.

– Наружу вышел! – потрясенно выговорил Лаэрт-первый.

Лаэрт-второй в отчаянии обхватил голову руками.

– Как же он не понял! Это здесь, в лаборатории, приборы излучение не фиксируют, раз мы экранированы. Но снаружи-то оно есть. Что с ним теперь будет?!

Он сделал такое движение, словно сам собирался броситься к люку. Верочка-вторая поспешно сказала:

– Лучше телекамеру к нашей двери подведи. Она покажет, что с ним случилось.