Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

– Даже до своих успел доехать. Пронзенный копьем. Ах да!.. И без доспехов.

Все помолчали.

– Однако… – наконец выговорил Нерадовский, – интересный сон у вас был, Алексей Викторович.

Щусев загадочно улыбнулся. Теперь он знал, каким будет храм. Неодолимым. И архитектор принялся за переработку проекта, третью по счету, придя к окончательному решению всех деталей лишь к 1911 году.

Композиционная схема Щусева вполне устраивала, поэтому он оставил ее прежней. Но усилил новгородско-псковские мотивы. Изменил основной объем сооружения, от чего храм стал выглядеть монолитнее. Утихомирил порывы архитектурных масс на западном фасаде. Колокольню поместил на срез стены, сделав одинаковыми щели звонницы. Да и вообще частично преобразовал главный фасад, сделав его асимметричным. Две одинаковые башни Щусев заменил разными.

– Папа, так это же не башни, а Пересвет и Ослябя! – воскликнул Петр, увидев новый проект отца. – И даже один в шлеме! – Он указал на кровлю, похожую древнерусский шелом.

– Мне в этом месте немного Копорскую крепость напоминает. – Мария Викентьевна имела в виду ворота западного фасада. – Там тоже вход между башен.

– Наблюдательная, – похвалил Щусев жену. – И уж раз речь о входе, заметьте, он стал суровее.

– Простой треугольник, – хмыкнул сын.

– Много ты понимаешь, Петр Первый! – Мать с укором взглянула на сына. – А я считаю, что наш дорогой и любимый архитектор создал храм, полный былинного величия. Браво! – И Мария Викентьевна трижды громко хлопнула в ладоши. – А теперь, господа Щусевы, на прогулку, мозги проветрить!

Восторгов жены архитектора заказчик граф Олсуфьев не слишком разделял. Он скрупулезно изучил проект. Нашел в изменениях много примечательного и вынес вердикт, что образ храма стал тяжеловеснее и от того спокойнее по ощущению. Но! Ему совершенно не понравилось асимметричное решение.

– Для чего, скажите мне, эта индивидуальность каждой башни?

– Как заметил мой юный сын, башни – это Пересвет и Ослябя, – принялся объяснять Щусев. – А они не были близнецами. Индивидуальности, составляющие целость. А асимметрия – признак интеллектуальной архитектуры. Да и люди не симметричны, у каждого левая сторона тела и головы отличается от правой, и у каждого не два симметрично расположенных сердца. И у кого-то левая рука сильнее развита, у другого – правая.

Но Олсуфьева продолжали глодать сомнения. До тех пор, пока новому проекту памятника не дал добро Комитет увековечения памяти битвы на Куликовом поле, тем самым разрешив строительство храма.

Закладка храма-памятника состоялась 16 июня 1913 года. Народу собралось видимо-невидимо, чем ближе к месту закладки, тем теснее.

Нерадовский заглянул в гости к Щусеву, заодно принес двадцать пятый номер «Искры» – художественно-литературного и юмористического журнала.

– Вот, полюбуйся-ка, Алексей Викторович.

Щусев взял журнал. Открыл на загнутом конце 194-й страницы и прочел: «Закладка памятника на Куликовомъ поле». Он быстро пробежал глазами текст, в котором говорилось, что на месте Куликовской битвы состоялась закладка храма-памятника, что теперь Куликово поле входит в состав имения Михайловское-Тульское графа Ю. А. Олсуфьева, пожертвовавшего участок земли для храма. А также что на торжестве, которое имело скромный характер, присутствовали тульский губернатор Н. Н. Лопухин, владелец Куликова поля граф Ю. А. Олсуфьев и масса крестьян. Щусев рассмотрел фотографии с торжественного молебствия на месте закладки храма и как губернатор Лопухин кладет первый камень.

– Что ж, полдела сделано, – сказал довольный архитектор, закрывая «Искру», – теперь осталось дело сделать!

Павел Иванович рассмеялся и обнял его.

– От души поздравляю! Признаться, мне ваш проект очень импонирует. На мой взгляд, важной особенностью храма стало умелое соединение элементов церковной архитектуры с формами крепостного зодчества. Вы, Алексей Викторович, – большая умница!

– Хорошо, что не большой умник! – Настроение Щусева было приподнятым. – Да что мы на пороге стоим? Не по-людски как-то. Проходи, Петр Иванович, проходи! И время обеда уже. Сейчас вместе и откушаем.

Нерадовский немного поотнекивался от приглашения, у него и в самом деле были дела, но неспешные, поэтому он решил пожертвовать ими в угоду общению с архитектором.

– К тому же нам не мешало бы выяснить кое-какой вопрос… – пробормотал он, усаживаясь за стол. – Любопытное, однако, замечание: если говорят про мужчину «умник», это плохо, а если «умница» – хорошо. Не зря иностранцам трудно выучить наш язык.

– Да уж, да уж…

За обедом гостя посадили по правую руку от хозяина, восседавшего во главе стола. Рядом с Нерадовским сел старший сын Петя, а напротив них Мария Викентьевна с Мишей. Лидочку уложили в детской на дневной сон, правда, с неимоверным трудом.

Третий ребенок Щусевых появился на свет через пару годочков после второго, на сей раз после Пети и Миши – девочка, Лида. Петя был неспокойный, Миша – еще куда ни шло, а с Лидочкой намучились, уж такая бунтарка, каких свет не видывал.

Дети Щусевых – Петр, Лидия и Михаил

1900-е