Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

Тот же Богдан Иванович Ханенко, человек, живо интересующийся культурой, заказывал Щусеву пристройку в Киевскому музею императора Николая Второго. У Ханенко имелась прекрасная художественная коллекция, часть которой меценат планировал передать музею. Для нее-то и нужна была пристройка. Условия проектирования нестандартные – закольцеваться с уже существующим зданием и создавать дополнительные залы, учитывая стилистику построенного музея в классических формах.

Для Сергея Тимофеевича Морозова, предпринимателя из московской купеческой династии Морозовых, – проект кустарного магазина с музеем кустарных промыслов. Его реализовали Соловьев и Башкиров, но на основе эскизов Алексея Викторовича. Существовала такая практика, когда эскизы делал один специалист, а конечный вариант и реализация принадлежали другому.

Для сахарозаводчика Павла Ивановича Харитоненко, про которого говорили «богатый как Крез, щедрый как Меценат», Щусев проектировал Спасскую церковь в Натальевке. Харитоненко задумал помимо храма – места для богослужений – сделать музей с иконами и исторической церковной утварью. В его собрании была богатейшая коллекция икон, считавшаяся третьей по значимости в России. Щусев все исполнил с учетом пожеланий именитого заказчика – в храмовом пространстве разместились экспонаты из собрания древнерусского искусства Павла Ивановича.

Еще была работа по оформлению новгородского зала Русского музея в Санкт-Петербурге. Петр Иванович Нерадовский, старый знакомый Щусева, ставший в 1909 году хранителем художественного отдела музея, а в 1912-м заведующим этим отделом, обратился к Алексею Викторовичу, после того как Николай Второй купил значительную коллекцию икон у историка и коллекционера Николая Петровича Лихачева и передал ее в Русский музей. Финансирование предоставил Харитоненко. Щусев великолепно справился с организацией экспозиционного пространства зала. Николай Второй лично утвердил данный проект. В дальнейшем Нерадовский еще раз обратится к Щусеву для оформления и других залов Русского музея, считая его проекты очень удачными.

Церковь в Натальевке. Архитектор А. В. Щусев

[Из открытых источников]

К моменту получения заказа на Русский павильон в Венеции академик Щусев трудился над несколькими проектами, в числе которых самыми значительными были Казанский вокзал в Москве, Спасская церковь-музей собрания икон Харитоненко в Натальевке, храм Святителя Николая Чудотворца в итальянском Бари. Он был так загружен, что в своем письме к Нерадовскому даже немного пожаловался: «Меня до того подгоняют со всех сторон, что я не в состоянии поспевать, тем более что есть старые грехи – заказы, и все иногородние, где кроме дела нужна еще переписка, организация, поездки и всякие такие блага». И тем не менее. Заказ поступил Щусеву в конце апреля 1913 года, а уже в начале мая он, будучи в Москве, рапортует письмом в Петербург на имя Федора Густавовича Беренштама о проделанной работе.

Беренштам состоял в должности чиновника для особых поручений при президенте Императорской академии художеств с момента введения этой должности. Он также много занимался выставочной деятельностью. В 1914 году ему предстояло стать комиссаром международной художественной выставки в Венеции, за что впоследствии от итальянского правительства он получил орден итальянской короны – Офицерский крест.

– Алеша, а Федор Густавович не родственник ли адвоката Владимира Беренштама, того, который защищал эсера Каляева? – спросила Мария Викентьевна, как раз когда муж собирался писать письмо Беренштаму.

Щусев, написавший только «Дорогой Федор Густавович», отложил перо.

– Маня, у меня совсем нет времени разбираться в родственных связях ни Беренштамов, ни кого другого, – устало сказал он.

– Напомню тебе, что этот Владимир Беренштам защищал убийцу Сергея Александровича, мужа Елизаветы Федоровны! Так что ты посуше пиши письмо своему Беренштаму! Без всяких там дифирамбов.

– Маня! – резко и громко сказал Щусев. – Федор Густавович никого не убивал и никого не защищал! Да вроде бы он и не родственник этому защитнику политических преступников.

– А как у них отчества? Этот Густавович, а тот – не помнишь?

– Не Густавович точно. А, вспомнил! Вильяминович. Маня, и, пожалуйста, не мешай мне минут сорок. Я работаю, дорогая, работаю. – И он снова взялся за перо.

«Посылаю 2 эскиза Вам, – продолжил писать Щусев своим торопливым почерком, – но в очень зачаточной форме, а потому Ее Высочеству будет трудно судить, уж очень я занят был для такого срока, во всяком случае, и тот и другой могут выйти, и, прежде чем выбирать, надо все-таки выбрать стиль».

Щусев предложил для венецианской биеннале идеи павильона в неоклассическом и русском стилях. Великой княгине понравился в русском.

Что ж, в русском так в русском. Однако, поскольку строительство предстояло в Италии, зодчий решил вплести в архитектуру здания и итальянские детали. Также планировалась терраса с видом на лагуну.

– На ларец похоже, – сказал Миша, увидев отцовские разработки.