Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

О колыбель моих первоначальных дней!

Невинности моей и юности обитель!

Алексей Викторович бродил по городу детства и юности, погружаясь в воспоминания.

Мила нам добра весть о нашей стороне:

Отечества и дым нам сладок и приятен.

Вместе с Державиным, заодно с Пушкиным, Лермонтовым, даже сам не заметил, как пришел в нижнюю часть города, к Ильинскому базару. Когда-то он с мамой ходил сюда за продуктами. Рядом стояла церковь Ильи Пророка, отсюда и название торгового места. Вспомнилось, как однажды они с мамой заглянули в мясную лавку. Обычно они покупали в другой, но там все хорошее мясо уже выбрали. Дородный молодец, поигрывая топориком, сыпал названиями частей разделанной туши:

– Дамочка, что предпочитаете? Рульку? Оковалок? Щуп? Что готовить будете? На сколько персон?

Пока Мария Корнеевна прикидывала да подсчитывала что к чему, Алеша вышел на улицу. Неподалеку от лавки стоял старик-шарманщик. Этого шарманщика он и раньше часто видел на рынке. Алеша подошел поближе, любопытно было посмотреть на яркого попугая. Попугай сидел на правом предплечье хозяина, почти у локтя, и, когда старик крутил ручку шарманки, птица, не сходя с места, тоже передвигалась вместе с этой ручкой на хозяйской руке. Шарманщик время от времени сгонял ее с себя, но попугай тотчас лез обратно.

И этот попугай выдавал предсказания. Он их вытаскивал из коробки, на которой корявыми буквами пестрело: «И будет вам счастье». Билетик стоил три копейки. Алеша давно хотел купить такой билетик с предсказанием, но мама всегда одергивала, уверяя, что нельзя знать будущего, это неправильно, будущее должно быть неизвестным.

– Ну это же как игра! – возражал Алексей. – Несерьезно! Что там может попугай напредсказывать?

Но мама лишь качала головой в ответ.

А Алеше хотелось заглянуть в тайну, пусть и несерьезную. К тому же мама задерживалась в лавке… Он достал из кармана три копейки и отдал их шарманщику.

– Леня, ваш выход! – торжественно произнес старик.

Казалось, попугай только этого и ждал. Он нырнул в коробку с предсказаниями, пошебуршал там разноцветными бумажками, свернутыми в маленькие рулончики, и высунулся с красным рулончиком в клюве. Затем он выбрался из коробки и уселся на край боковины, повернувшись своим длинным желтым хвостом к зрителям, коих было два – Алеша и вихрастый мальчик, его ровесник, у которого мама, вероятно, тоже задержалась в одной из лавок.

Алеша немного волновался, потому и не торопил попугая. Попугай, видя, что его никто не упрашивает, не тыркает, чтобы забрать бумажку, сам выпустил ее из клюва и, махнув ярко-синими крыльями, запрыгнул на руку хозяину. Алеша быстро поднял с земли бумажку и зажал ее в кулаке.

– Читай, – потребовал вихрастый.

– Вот еще! – фыркнул Алеша. – Это тебя не должно касаться.

– Да прочти ты, жалко, что ли? Я бы прочел. Видно, ты читать еще не научился!

Алеша развернул предсказание.

– «Будешь повелевать камнями», – прочитал он вслух.

– Чем? – переспросил мальчишка. – Камнями? Ерунда какая-то. – Он с усмешкой посмотрел на попугая, потом на Алешу. – Тоже мне, повелитель камней!

– А может, он будет повелевать драгоценными камнями, – засмеялся шарманщик.

В этот момент Алеша увидел, что мама вышла из лавки с мясом, и кинулся к ней забрать покупки. Они пошли дальше по базару, к маминым постоянным продавцам. Купили яиц, пересыпанных кукурузной мукой, чтобы не бились. Взяли густой сметаны, она продавалась в глиняных кувшинчиках, обвязанных чистой тряпицей. Сливочное масло покупали в последнюю очередь, чтобы не успело растаять.

Красную бумажку Алеша, придя домой, как можно туже скатал в рулончик, обмуслявил конец, чтобы не раскатывалось предсказание, и схоронил в своем сундучке, где у него лежали личные вещи.

«А правда, как это – повелевать камнями?» – думалось ему. Представлялись камни, вырастающие до огромных гор, которым он, в генеральском парадном мундире с эполетами, в черных чакчирах с красными лампасами и в каске с султаном, отдавал приказы – то выстроиться по ранжиру, то поменяться местами. «Какие приказы бы еще отдать?.. Пойду-ка я лучше порисую». И Алеша, взяв альбом, кисти, палитру и акварель, отправлялся на улицу.

И после вхождения Молдавии в состав СССР Алексей Викторович не только предавался воспоминаниям, гуляя по городу детства, но и размышлял над преобразованиями молдавской столицы.

– Необходима реконструкция нижней части – старого города, – высказал он свое мнение властям. И показал уже составленный план с намеченной пробивкой бульвара от собора в сторону реки Бык и трех магистралей, сходящихся лучами возле старого базара.

Но война помешала всем планам. И в следующий раз архитектор приехал в Кишинев только после ее окончания. По поручению молдавского правительства Щусев занялся реконструкцией города. И делал он это с превеликим удовольствием. Все домочадцы, включая комиссованного Михаила Алексеевича, радовались за семейного патриарха. У него и с сердцем вновь наладилась дружба, и астма не одолевала, и приступов диабета не наблюдалось.