Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

– Громоздко, – поморщился Бухарин.

– Чрезмерно громоздко, – поддержал Зиновьев.

Над трибуной десять колонн ионического ордера, тоже приземистых, будто сплющенных громадиной лежащей на них пирамиды Хеопса, безусловно заслоняющей Сенатскую башню Кремля полностью. А в основании пирамиды – памятник Ленину, стоящему вполоборота с рукой, вытянутой вправо.

– А Ильич там в какую сторону света указывает? – с ехидцей спросил Бухарин.

– На… на… – стал прикидывать Горбунов. – Получается, на юго-восток, товарищи.

– Это значит, в сторону Рязани, Саратова, – высчитывал направление ленинской руки Ворошилов. – Дальше – Туркмения, Афганистан…

– Индия, – добавил нарком иностранных дел Чичерин.

– Стало быть, начнем продолжение революции с Афганистана и Индии, – произнес Луначарский.

– А когда их завоюем, статую малость развернем восточнее и пойдем на Китай, – ерничал Бухарин. – Потом еще повернем и – на Японию, потом дальше – на Америку.

– А по-моему, все гораздо проще, – вновь возник Ярославский. – Ильич показывает на храм Василия Блаженного. Мол, почему не разрушили скоморошескую безвкусицу? Сколько еще будут в новой России стоять все эти теремочки, все эти тритатушки-тритата?

– Да в том-то и дело! – воскликнул Троцкий. – Я предлагаю…

– Товарищи, товарищи! – рассердился Сталин и громко постучал тупым концом карандаша по столу, а Щусев подумал: вот теперь, после смерти Ленина, председатель Совнаркома – Рыков, то есть номинально он хозяин государства, но фактически вовсю руководит генеральный секретарь партии Сталин. Он даже Троцкому рот затыкает.

Вспомнилось: когда он исследовал мавзолей Тамерлана, то впервые осознал, что Тамерлан был всего лишь эмиром, и усыпальница его называется Гур-Эмир, то есть гробница эмира. А эмир – главнокомандующий, но не царь. Номинально главой государства при Тамерлане был хан из рода Чингизидов. Но эти карманные ханы ничего не значили, и стоило какому-нибудь из них открыть рот, как Тамерлан этот рот затыкал, а то и сразу же менял одного хана на другого.

Получается, сейчас новый эмир Тамерлан – Троцкий, ибо он и председатель Реввоенсовета, и нарком по военным и морским делам, то бишь самый что ни на есть главнокомандующий.

С другой стороны, все твердят, что нарастающим партийным авторитетом пользуется Зиновьев, якобы он становится лидером партии.

А. К. Иванов. Проект мавзолея Ленина

[Из открытых источников]

Но на самом деле наш Тамерлан – Сталин, ибо он ведет себя хозяином, и все относятся к нему как к таковому, а Троцкого это бесит.

И вот еще: Тамерлан означает Железный Хромец, у Сталина тоже одна нога с детства повреждена, и, когда болит, он прихрамывает. И фамилия! Тот был Железный Хромец, а наш – Стальной.

Тут Алексей Викторович вздрогнул, ибо посреди исторических размышлений и аналогий прозвучала его фамилия.

Приступили к обсуждению щусевского проекта. Развернули лист с эскизом, и он увидел, как лица сделались серьезнее, люди аж привставали со стульев, дабы поближе разглядеть. И уже сейчас он понял, что если не назначат повторный конкурс, как предлагал Троцкий, то его проект – победитель.

Он и сам теперь видел, какое чудо сотворил на бумаге, – формы идеальные, лаконизм и сдержанность сочетаются с фундаментальностью и, можно сказать, с величием. Ничего лишнего.

– А вот это то что надо! – первым вымолвил слово Красин.

– Елки-палки, и в самом деле… – сказал Ворошилов.

– Признаться, и мне как председателю комиссии… – медленно произнес Дзержинский.

– Товарищ Щусев, скажите два слова о своем проекте, – предложил Сталин.

Алексей Викторович встал и не спеша приблизился к эскизам:

– Что я могу сказать, товарищи… В своем проекте я применил элементы ордерной архитектуры упрощенной формы. Соединение вертикальных форм с антаблементом. Ленина, как известно, отличала скромность. У него даже орденов не было, пока уважаемый товарищ Горбунов не положил ему в гроб собственный орден. Поэтому я избегал пышности.

– И это прекрасно! – с восторгом воскликнул Дзержинский.

– Но Ленин был могучим человеком, – продолжал Щусев, – и в моем проекте, как мне кажется, сие могущество нашло отражение. Я сохранил ступенчатую композицию временного мавзолея, но увеличил размеры. Январский мавзолей должен был быть увенчан высокими пилястрами, уносящимися ввысь. Их просто не успели возвести. Сейчас я от них отказался, добавив вместо них портик. В итоге ничто не будет заслонять Сенатскую башню, и мавзолей призван лаконично вписаться в ансамбль Кремля.

– Который мы рано или поздно все равно чик-чик-чик, – прошипел Троцкий.