Повседневная жизнь Арзамаса-16

Никита Сергеевич пожаловал на полигон с большой свитой. На площадке у специально построенной трибуны была продемонстрирована новая военная техника, которая после парада выезжала на огневую позицию, где и было проведено несколько пусков. Не все прошло гладко: при пуске крупного осколочно-фугасного реактивного снаряда «Коршун» произошел отказ. А когда доложили, что система пуска отказала, снаряд вдруг сорвался с места и полетел, что вызвало взрыв смеха высоких гостей. Посетил Никита Сергеевич площадку, где была организована выставка ядерных боеприпасов. При посещении вышла заминка: Н. С. Хрущева и его помощника пропустили, а остальных «тормознули», чем вызвали большое неудовольствие. Пояснения Н. С. Хрущеву давал С. Г. Кочарянц. Никита Сергеевич очень удивился, что «армяне» сумели проникнуть в «святая святых», но докладом остался доволен.

Вообще, народ на полигонах работал самый интернациональный. Истории, связанные с большим фамильным выбором в России, не один раз позволяли улыбнуться испытателям в тяжелых условиях не столь уж разнообразных будней. Один интересный эпизод тех времен. На полигон прибыла группа аналитиков во главе с молодым, очень эрудированным специалистом Генрихом Федоровичем Королем. После пуска аналитики уселись в комнате вычислительного центра полигона и углубились в исследование записей телеметрической аппаратуры. Раздается телефонный звонок, Генрих Федорович снимает трубку и представляется: «Слушаю, Король». — «Какой еще король?» — «Генрих!» На противоположном конце со злостью бросают трубку. Снова звонок, диалог повторяется. Спустя несколько минут появляется подполковник с повязкой на руке «Дежурный по управлению» с вопросом: «Кто из вас хулиганил по телефону, генерал-полковнику Вознюку представился каким-то королем Генрихом? Мне приказано хулигана выявить, в 24 часа удалить без права посещения полигона!» Улыбнувшись, Генрих Федорович достал пропуск, продемонстрировав, что он и есть самый настоящий Король. Подполковник смущенно попросил прощения, откозырял и удалился.

В другой раз после пуска «Пионера-3» в столовой, где на каждый стол начальником экспедиции Б. А. Фейгиным было поставлено по бутылке водки (за наличный расчет) на четверых, чтобы «отметить успех», бывший полковник Ракетных войск, ставший заместителем начальника испытательного отделения одного из институтов Геннадий Алексеевич Солнцев поинтересовался здоровьем С. Г. Кочарянца. Ему ответили, что ему уже 73 года, поэтому, естественно, возраст сказывается. В разговор вступил Фейгин: «Конечно, старый, ведь у него даже зять — совсем старик!» Арзамасцы удивились: «Какой зять? У него три сына!» — «Да вот месяц назад сюда приезжал, звонил мне и представился зятем Кочарянца. Я ему свою „Волгу“ дал». Все сразу всё поняли: «Так это был наш хозяйственник Зятев, видимо, он представился как „Зятев от Кочарянца“, ведь у вас есть начальник отдела Женихов, а у нас — Зятев!» Все хохотали[120].

С первым пуском «Пионера-3» связан не один анекдотичный случай. На полигон приехал новый главнокомандующий РВСН генерал армии Максимов, который должен был присутствовать в бункере стартовой площадки. Эффект присутствия высокого начальства сработал и на этот раз… По команде «Ракету к бою. Пуск!» майор нажал на кнопку «Пуск» и застыл в этом положении как статуя (хотя должен был нажать и отпустить кнопку). А далее идет репортаж; «Сброс схемы», затем подается, естественно, команда телеметристам и киносъемщикам: «Снять протяжку»… Ситуацию сразу оценил генеральный конструктор А. Д. Надирадзе и, не дав ей развиться, скомандовал по-генеральски: «Отставить! Повторно нажать и отпустить кнопку „Пуск“!» К счастью, ракета пошла, головная часть «пришла в малый квадрат» на цель.

На следующий день председатель госкомиссии — первый заместитель начальника ГУРВО генерал-лейтенант А. Ф. Фунтиков (на самом деле он 190 сантиметров роста и примерно 120–130 килограммов веса!) вопрошает: «Генерал Желтаков, кто у тебя за пультом пуска сидел?» — «Инженер-майор такой-то». — «Он что, церковно-приходскую школу кончал?» — «Никак нет, академию имени Дзержинского». — «Так он что, не мог прочесть: „нажать и отпустить“? Я понимаю, что присутствие высокого начальства вызывает у кого эмоции, у кого поллюции…» Далее все потонуло в хохоте, инцидент был исчерпан[121].