Повседневная жизнь Арзамаса-16

Во второй половине 1947 года развернулась настоящая «битва» за пусковые объекты. Огромный объем работ приходился на первый опытный завод. Многое в развитии завода упиралось в энергетику. Электроэнергии хронически не хватало, постоянные аварии изматывали людей. Реконструкция теплоэлектроцентрали шла тяжело. Отсутствовало нужное оборудование. Наконец удалось «достать» съемные агрегаты, предназначавшиеся для энергопоездов. Это вполне устраивало (все составляющие размещались на колесах) — поставить можно было куда угодно. Одна турбина — на тысячу киловатт, вторая — на 500 киловатт, и обе американские. Были еще две английского производства. После модернизации ТЭЦ ее общая мощность составила две с половиной тысячи киловатт против прежних 600 киловатт. В мае 1948 года завод принял от строителей теплоэлектроцентраль, которая обеспечивала нужды производства в течение последующих трех лет, до пуска новой электростанции в декабре 1952 года. Сегодня эти цифры кажутся детскими, но тогда их достижение было большой победой.

В январе 1947 года в цехе № 1 первого опытного завода был организован участок сборки. Здесь предстояло решать сложнейшие и уникальные в своем роде задачи, а оборудование на первых порах было ничуть не лучше, чем в других цехах. Один-единственный кран, давно подлежавший списанию, имел дурную «привычку» слетать с рельсов. Все держалось на профессионализме и самоотверженной отдаче делу тех, кто здесь трудился. А профессионализм был удивительный. Например, в литейном цехе на устаревшем оборудовании, при самой примитивной технологии получали алюминиевые отливки превосходного качества.

Более жесткий и централизованный контроль за ходом строительства дал свои результаты. В течение 1948 года был выполнен наибольший годовой объем работ по строительству ядерного объекта. Завершили не только реконструкцию прежнего, но, главное, создали добротную основу как для дальнейшего развертывания производственного строительства, так и для обустройства всего города.

Центральная теплосеть, водопровод, телефон и другие элементарные признаки цивилизованности входили в жизнь прежде маленького и неухоженного поселка. Расширялась и налаживалась вся инфраструктура сложного хозяйства, завершалось оснащение лабораторных корпусов, совершенствовались полигоны.

Летом 1947 года серьезно был поставлен вопрос об организации полигона для летных испытаний. Планировали создать его на охраняемой территории, в районе так называемого Филипповского поля. Основной аргумент заключался в том, что для ускорения процесса отработки конструкции бомбы в летных условиях близость подобного полигона к самим разработчикам была бы очень удобной — от начального цикла до завершающего все находилось бы «под рукой». По мысли сторонников этой идеи, сократились бы сроки выполнения намеченных работ, с одной стороны, а с другой — обеспечивался максимум секретности. К счастью, здравый смысл высоких военных чинов, проводивших оценку реальности столь на первый взгляд заманчивой идеи, возобладал, и предложение о создании полигона для летных испытаний на территории объекта по соображениям безопасности населения и самого производства было отклонено.

Однако само рождение этой идеи отражало объективную неудовлетворенность руководства объектом и самих исследователей имеющимся в их распоряжении полигонным хозяйством. С наращиванием темпов и объемов опытно-экспериментальных работ обнаруживались его существенные недостатки. И здесь отлично проявил себя начальник полигонов КБ-11 Г. П. Ломинский. Он предложил хорошо продуманную модернизацию системы испытательных площадок «на вырост», с учетом возраставших потребностей экспериментаторов. После детального обсуждения этот план лег в основу широкого круга мероприятий по реорганизации и техническому переоснащению полигонной службы. И надо сказать, что все было сделано толково, ибо до сих пор полигоны объекта, перестроенные «по Ломинскому», без каких-либо кардинальных изменений действуют, удовлетворяя современным требованиям.