Повседневная жизнь Арзамаса-16

Споры о соотношении в научной деятельности организационной, теоретической и экспериментальной составляющих, как и ранее дискуссии о физиках и лириках сегодня становятся модными. Об этом не так давно рассуждал академик Велихов. В своем выступлении он различал открытие и изобретение. По его мнению, работа И. В. Курчатова — это действительно величайшее открытие, ибо атомная энергетика — это не только настоящее человечества, но и будущее. А вот атомная бомба, принимая логику академика, — это изобретение, то есть, вероятно, не столько наука, сколько эксперимент и инженерия. Лев Дмитриевич Рябев, участие и опыт которого в развитии атомной промышленности страны трудно переоценить, не согласен с такой прямолинейностью и подчеркивает очень тонкую грань между теоретической и экспериментальной работой. К тому же в пору юности объекта, когда материальная база деятельности была недостаточной, в небольших по численности теоретических секторах во главе с признанными учеными Я. Б. Зельдовичем и А. Д. Сахаровым, в основном трудились молодые с двух-четырехлетним стажем старшие и младшие научные сотрудники и люди без ученых степеней, но уже награжденные правительственными наградами, некоторые даже лауреаты Сталинской премии. Ученые они или организаторы? Также следует признать, что в ходе изобретательства были сделаны и настоящие открытия. Тем же «подпольным академиком», как его иногда называли знающие о его достижениях люди, Дмитриевым были произведены работы, за которые американский ученый Р. Пайерлс позднее получил Нобелевскую премию.

Создание теоретической базы начиналось с развертывания деятельности первых научно-исследовательских лабораторий КБ-11 весной 1947 года. К этому времени были готовы двадцать лабораторных комнат, первый корпус опытного завода и казематы на испытательной площадке. Лабораторное здание было новым, с огромными окнами, одноэтажным. Его называли «Корпус». Длинный коридор… По обе стороны от него — просторные и пустые комнаты. Они стали заполняться в мае 1947-го, когда на постоянную работу или через прикомандирование прибыли исследователи, конструкторы. В четырех комнатах первого лабораторного корпуса разместились исследователи под руководством В. А. Цукермана. Ему принадлежали первые в отечественной науке работы по рентгенографическим исследованиям явлений взрыва. Еще в 1946 году они были отмечены Сталинской премией. В ядерном центре лаборатория В. А. Цукермана занималась не только сложнейшей исследовательской работой, разработкой методов сверхскоростной рентгенографии быстро протекающих процессов, но и созданием принципиально новой измерительной аппаратуры.

Л. В. Альтшулер возглавил лабораторию, в задачи которой входили нахождение уравнения состояния вещества при сверхвысоких давлениях, исследование моделей центральной части заряда.

Особенностью того периода было в достаточной степени условное разделение сотрудников по лабораториям. Особенно на первых порах. Примеров множество. Дело в том, что исследовательские коллективы создавались не по формальному принципу, а под определенную тематику, и в своей деятельности нередко пересекались. Кроме того, первоначально намеченные «глобальные» темы по ходу работы дробились, разбиваясь на более мелкие, но не менее важные. Так, сотрудники одной лаборатории оказывались вовлеченными в разработки, которые по первичному замыслу должны были проводиться другими подразделениями. «Стенки» между некоторыми отделами и лабораториями становились «прозрачными». И подобный подход себя полностью оправдал. Внутри самих подразделений КБ-11 в большинстве случаев режим секретности не предъявлял чрезмерно повышенных требований и не мешал взаимодействию разработчиков. Возникало единое исследовательское пространство, что помогало ускорить поиск оптимальных решений. Однако в этом «пространстве» действовали преимущественно ведущие специалисты, теоретики и конструкторы. Чем ниже был ранг работника, тем меньше свободы он имел в получении обобщающей информации. И немалая часть сотрудников КБ-11, занимаясь своей узкой задачей, имела довольно слабые представления о проблеме в целом.