Повседневная жизнь Арзамаса-16

В апреле 1947 года первый заместитель главного конструктора К. И. Щелкин организовал и возглавил лабораторию натурных испытаний. Она была уже пятой по счету. Ее целью было исследование ядерного заряда в целом в натурных испытаниях. В этой лаборатории начинали свою деятельность А. Д. Захаренков, Г. А. Цырков, С. Н. Матвеев, В. И. Жучихин. Типичными характеристиками лабораторий того периода были малочисленность и слабость материальной и приборной базы. А круг задач был просто огромен: требовалось изготовить детали модельного заряда, отработать методики определения степени сферичности детонационных и ударных волн сначала на моделях, а потом и натуре, методики регистрации скоростей сходящихся волн (также сначала на моделях, а потом в натуре) и многое другое. Нужна была специальная аппаратура. Начинали с разработки технических требований к ней. Затем часть приборов изготовляли сами, некоторые отдавали на разработку и производство в те организации и на предприятия, которые были подключены правительственными решениями к выполнению атомной программы.

Летом 1947 года блок научно-исследовательских лабораторий ядерного центра продолжал расширяться. В августе прибывший из Казанского университета профессор Е. К. Завойский начал организацию коллектива, которому предстояло заняться измерением сжатия моделей центрального металлического узла ядерного заряда.

В июне А. Я. Апин, командированный из Института химической физики АН СССР, приступил к исполнению обязанностей начальника лаборатории, которой была поручена весьма ответственная задача — разработка нейтронного запала. В конце года на ее базе образовали уже три лаборатории. Их возглавили ведущие специалисты В. А. Александрович, М. В. Дмитриев, В. А. Давиденко. Тематика лабораторий, конечно, различалась существенно, но многие характерные черты их деятельности были типичными. Приведу пример, рассказанный ветераном ВНИИЭФ Н. Д Юрьевой. «В марте 1948 года для лаборатории В. А Давиденко были временно выделены две комнаты в новом здании № 30 и оформлен единственный работник — лаборант, молодая сотрудница из заводоуправления. Виктор Александрович был недоволен, он считал, что лаборантом может работать только парень. И вскоре он с досадой рассказывал в комнате Александровича, где находилось человек шесть сотрудников: „Это не лаборант, а какое-то недоразумение! Послал ее в соседнюю комнату за винтами, и она там спрашивает: „У вас есть вот такие гвоздики с насечкой?““»

Прозвище «гвоздик с насечкой» долго бытовало потом в отделе: так стали называть сотрудников, допустивших в работе какие-нибудь курьезные промахи. В то время было очень модно присваивать прозвища и своим руководителям. Так, В. А. Александровича, имевшего большую семью, солидный возраст (чуть более 40 лет), высокую грузную фигуру и обладавшего большой эрудицией и богатым практическим опытом, называли Батей. В. А. Давиденко несколько позднее был прозван Шефом — за его способность быть в курсе всех работ, проводящихся в лаборатории («совал нос во все дела»), и вовремя приходить на помощь. Виктору Александровичу было в то время 35 лет. Среднего роста, несколько полноватый, круглолицый, с высоким лбом и живыми карими глазами, он был на удивление подвижен и как будто заряжен неиссякаемым источником энергии. Он кропотливо и дотошно вел подготовку к проведению опытов, стараясь исключить малейшие ошибки и неточности в процессе эксперимента, чтобы впоследствии не было сомнений в полученных результатах.

Две комнаты нашей лаборатории стараниями Виктора Александровича постепенно заполнялись приборами и аппаратурой. А вскоре стали прибывать и новые сотрудники, которые с ходу включались в работу Интересных людей было много.

Иван Иванович Глотов, кандидат физико-математических наук, участник войны, красивый мужчина с военной выправкой, строгий на вид, оказался остроумным и приятным человеком, с которым было легко и интересно работать.

Георгий Лаврентьевич Токарев — фронтовик, очень добродушный и благожелательный человек, был способен долго и кропотливо готовить и проводить эксперименты, совершенно не уставая и не теряя рабочего настроя.

Во второй комнате бурную деятельность развил Юрий Кузьмич Пужляков, тоже демобилизованный фронтовик, немногословный, но остроумный человек с несколько ироничным складом ума, но весьма доброжелательный при этом. Он сумел в сжатые сроки укомплектовать всем необходимым электроизмерительную группу.