Повседневная жизнь Берлина при Гитлере

В кинематографах идет фильм «Польская кампания», в театрах — «Разбитый кувшин» Клейста. Представления в варьете «Скала» превосходны. Угля хватает, картошки — тоже. Евреи поют в синагогах свои печальные псалмы. Они заперты в пределах гетто и ожидают депортации. Столичные театры — три оперных и двадцать четыре драматических — продолжают ставить хорошие спектакли, а сосиски ничуть не менее вкусны, чем раньше. Но все, так сказать, сидят на чемоданах — подобно тем малолетним солдатам, у которых приготовлены и самые необходимые вещи (на случай, если придется спуститься в убежище), и даже новенькое ведро с водой, чтобы затушить небольшой пожар, если таковой возникнет.

Совещание по поводу «окончательного решения»

Не прошло и двух первых январских недель нового 1942 года, как поезд с евреями отошел от вокзала Груневальд. А 24-го числа того же месяца те, кто носит желтую звезду, депортировались уже в массовом порядке общественным транспортом. После начала войны с Советским Союзом «Красная капелла», несмотря на понесенные ею тяжелые потери, нанесла нацистам серьезный удар. Была подожжена антисоветская выставка, которая называлась «Советскийрай». 20 января руководители сил безопасности и государственной полиции собрались на вилле «Ванзее». Помимо представителей СД и тех, кто обычно сотрудничал с этой организацией, там присутствовали шеф гестапо Мюллер,[203] которому в скором времени предстояло занять место Гейдриха, и все высшие чиновники специального отдела РСХА по еврейским делам, люди типа Эйхмана или Барби.[204] Выпив для начала по рюмке шнапса под неизменным портретом нового Цезаря, все эти господа в черной форме, с нашивками, свидетельствующими о том, что они занимают самое высокое положение в «империи СС», достали свои сверхсекретные досье и стали обсуждать вопрос о массовом уничтожении европейских евреев. Они договорились, что будут совместно работать над осуществлением плана, который получил кодовое название «окончательное решение». С этого момента облавы на евреев приобретут систематический характер. Разумеется, проведение такой операции займет много времени. Нужно будет собрать миллионы евреев, отправить их под конвоем в лагеря уничтожения, это не простое дело, но «черная армия» займется им с немецкой методичностью. Даже расчлененные трупы послужат нуждампромышленности. Все происходило бы организованнее и быстрее, если бы «Красная капелла» не создала сеть своих филиалов в Германии, в самом Берлине и по всей Западной Европе. Инструкция «Мрак и туман»,[205] подписанная в конце 1941 года, будет выполняться под руководством Мартина Бормана. Гиммлер будет курировать эйнзатцгруппы, эти отряды убийц. Геринг организует систематическое ограбление недавно оккупированных территорий — и будет издавать директивы, которые приведут к голодной смерти миллионы поляков и жителей Советского Союза. То, что не было завершено в Польше, где евреи уже заперты в пределах своих гетто, теперь быстро доводится до конца. Идет беспощадная борьба, даже не столько между армиями противников, сколько между СС и коммунистами. Какова же роль абвера в этой тотальной войне?

Несвоевременная болезнь Вицпебена

Похоже, что «корпус прусских офицеров» несколько приободрился — впервые после начала войны с Соединенными Штатами и первых разочарований на русском фронте. «Решающий момент приближается», — пишет в своем тайном дневнике Хассель.[206] И добавляет: «Все в офицерских кругах полагают, что победа Германии уже невозможна, но что ее партия не проиграна окончательно». По мнению заговорщиков из генерального штаба, создание антинацистского правительства даст надежду на достижение почетных условий мира. Они считают, что Германия должна сохранить свой ранг великой европейской державы и свои первые завоевания: Австрию, Западную Польшу, Судеты. Однако Атлантическая хартия, подписанная Черчиллем и Рузвельтом в августе 1942 года, рассеивает эти иллюзии. Пункт восьмой упомянутого документа предусматривает разоружение Германии. Союзники не собираются проводить никаких различий между нацистами и антинацистами. Ошеломленный Хассель отмечает, что «это не оставляет нам никаких справедливых шансов».

Канарис продолжает вести свою сложную игру — и до этого «разъяснения», и после. Он сохранил связи с Лондоном. Он, вступив в соглашение с Франко, «нейтрализовал» Испанию в 1940 году; в результате нацистам не достались ни Шбралтар, ни Марокко.[207] В еврейском вопросе Канарис разыгрывает из себя Понтия Пилата. Из всех евреев его интересуют только те, которые являются либо мятежниками, либо его собственными агентами. Первых он уничтожает, вторых — покрывает. А в остальных случаях притворяется слепым и глухим и не желает ничего слышать о неком досье по «окончательному решению», о существовании коего, впрочем, никто и не торопится ему докладывать.