Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Имена пяти священных гор Крита доэллинской эпохи всплывают также в Мизии и неподалеку от Трои: Олимп, Ида, Дикта, Берекинф, Гиппокоронейон. По другую сторону Эгейского моря и даже на Кипре, где встречаются аналогичные топонимы, ахейские воины стремились найти такие же климат, пейзаж, леса и горы, какие они оставили в континентальной Греции. Гора Ида в Троаде, откуда Зевс любовался побоищем, с точки зрения геолога — обширный ансамбль метаморфических скал, преимущественно слюдяных и сланцевых, с вкраплениями металла, окруженный известняками периода миоцена. Но для тех, кто явился туда не только побродить, но и поработать, это место было ценно своими стройными, высокими дубами и елями, пастбищами и рудниками, каньонами с глубокими пещерами. Бригады угольщиков и рудокопов, пастухи, пасшие овец и волов, и теперь воюют здесь с волками и медведями. А в эпоху античности там водились еще львы и пантеры — эти хищники изобиловали в Македонии и Фракии даже через много лет после Троянской войны.

Я хочу сказать, что для современников Ахилла гора была чем-то иным, нежели для людей эпохи Перикла или для нас. Поросшая лесом, влажная и дикая, надежная и приспособленная для человеческих нужд, она олицетворяла собой нечто большее, чем естественное хранилище воды, — и охотничьи угодья, и пастбища, и укрытие, и источник пропитания (здесь собирали желуди, плоды букового дерева, сосновое семя, каштаны, ягоды — землянику, обычный и испанский боярышник, плоды каменного дерева, фисташки, зизифус, терновник, рябину и можжевельник). Но главное, гора — это место поклонения; и сама по себе, и каждая из ее вершин, пещер и священных кущ. Там, в тайне от посторонних глаз, сведущие люди, рудознатцы и кузнецы отыскивали желтые или зеленые минералы, из которых добывали медь, порошок для изготовления глазури, а также галенит, аргентит или цинковую обманку, получая, соответственно, свинец, серебро и цинк. Мы едва начинаем понимать, как богата была Древняя Греция минералами.

Из классической литературы известно, что с V века до н. э. греки разрабатывали среброносные свинцовые рудники во Фракии, Лавреоне и на Сифносе, названия Халкидики и Халкиды, города бронзы на Эвбее, указывали на существование где-то неподалеку медных рудников. Но только уже в наше время геологи обнаружили наличие как минимум 50 мест залежей полезных ископаемых в одной микенской Греции, не считая Кипра, и более ста — среброносного свинца и серебра в тех же районах. Например, на Крите, где до 1965 года было известно всего шесть месторождений этих металлов, автор данной книги нашел еще не менее двух десятков: возле античных городов, в лесных массивах, богатых древесным углем, на Астерусии, Иде и в Белых горах. Разумеется, они вряд ли заинтересовали бы современную промышленность, жадную до пород с высоким содержанием чистого металла, но во времена ремесленничества и собирания минералов с поверхности земли они давали жизнь весьма активным корпорациям. Около 1220 года до н. э. в крохотном царстве Пилос на две дюжины городов приходилось не менее 400 кузнецов, обрабатывавших бронзу и драгоценные металлы. В среднем — по 17 мастеров на каждый город, и это не считая подмастерьев и рабов.

Теперь ясно, что составляло экономическую и отчасти военную мощь государств, кажущихся нам маленькими и бедными, хотя легенда пышно именует людей, правивших ими, царями. Ахилл, сын Пелея, правил, как гласит предание, Сперхейской долиной и прилегающими высотами. При этом никто не упоминает, что в массиве Отрис по меньшей мере в семнадцати местах обнаружены залежи минералов, содержащих медь, в том числе довольно крупные — в двенадцати километрах к северо-востоку от Ламии. Кто знает, что Агамемнону принадлежали рудники в горах Ойнои к западу от Аргоса, а Менелай добывал медь в двадцати пяти километрах к югу от Спарты в массиве Парной неподалеку от Монемвассии, серебро — на Тайгете и Парноне и что Эврот в пяти километрах от Спарты золотоносен? Склоны горы Окхи (1598 м), богатые всякого рода металлами, принесли достаток Каристу и Стире на Эвбее и обеспечили могущество абантов, участников Троянской войны.

Как правило, в глазах микенцев мир минералов не был мертвым. Там, где наша, чисто мирская наука видит лишь ботанику, зоологию и геологию, душа древнего грека, более чувствительная к тайнам бытия и взаимодействию сущностей, улавливала присутствие чего-то нематериального. Пейзаж для горца становился музеем скульптуры, бестиарием и гербарием. Так, группу камней или камень, стоящий вертикально, он называл гермой, словом, от которого произошло имя божественного Гермеса. Он наделял минералы полом, благотворной или пагубной силой, знал, какие нимфы живут под корой ясеня или лавра, а в голосах птиц — орла или соловья — слышал глас божества или усопшего героя. И вовсе не требовалось ждать классической эпохи, чтобы создать язык цветов: гиацинты, асфодели и нарциссы с их доэллинскими именами, безусловно, несли в себе зловещий, связанный со смертью смысл еще в микенские времена.

Равнины