Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Оставим в стороне путешествия на чужбину, военные экспедиции в Азию, вроде Троянской кампании, массовые переселения рабов и пленников, обеспечиваемые чиновничьим аппаратом микенских дворцов — ведь все это, как правило, не предполагало возвращения обратно. Давайте ограничимся лишь временными перемещениями. При слишком короткой жизни (по словам антропологов — в среднем менее сорока лет) расстояния не могли не казаться длиннее, а время — короче. Любопытно, что четыре из пяти спряжений микенской эпохи одинаково выражают представления о пространстве и времени, как будто тогда оба эти понятия смешивали. Пожалуй, подданные Нестора, атридов или Идоменея имели лучшее представление о протяженности, чем о времени. Они хорошо знали солнечный год, чередование сезонов, фазы луны, месяцы, чьи названия нередко указываются на табличках (месяц роз, света (?), навигации, жатвы (?), месяцы различных богов — Зевса, Пеана, Лапатоса, Крейра (?), но все свидетельствует о том, что ритм жизни микенцы отмеряли с помощью иных точек отсчета, нежели мы: время посева, время выгона скота на горные пастбища, дни, когда можно выходить в море, гелиакический восход и заход Плеяд, Гиад или Ориона, гораздо более заметных на небе Греции, чем других частей Европы.

Микенские греки, как доказывает изучение их грамматики, воспринимали продолжительность в виде фаз, с точки зрения момента перехода от одного состояния к другому, интересуясь лишь началом или окончанием процесса, повторяемостью, долготой, постоянством явления, причем намного субъективнее, чем это способны выразить времена наших глаголов. Использование глаголов совершенного вида в бухгалтерии Пилоса соответствует достигнутому результату там, где мы бы воспользовались настоящим временем. Историческим событиям соответствует форма аориста. Во французском языке на сей случай существуют пять форм прошедшего времени, но они не передают всей гаммы оттенков, связанных с продолжительностью. В общем, при такой манере наблюдать за течением времени — целое важнее деталей, а цель — обстоятельств. Медлительный ток звезд на небосводе, неспешные прогулки, длительные переходы, когда пастуху надо приноравливаться к ленивому шагу животных, обстоятельные мужские беседы… Словом, совершенно другой ритм жизни по сравнению с нашим.

Ветер

Для современников Нестора и Менелая мир был полон богов. Не только титанов и олимпийцев, греческих или варварских членов пантеона, чьи имена мы увидим, вглядываясь в жизнь различных микенских социумов, но почти анонимных, присутствующих в каждом элементе Вселенной. Само название ветра anemos приводит на ум два латинских слова, означающих «дух» и «жизнь» — animus и anima.

У обожествленных ветров была своя жрица, и им приносили жертвы неподалеку от Кносса. Могли ли греки — люди, привыкшие жить на воздухе, любители приключений, моряки, поджидающие малейшего бриза, чтобы тронуться в путь, — не усмотреть божественной воли в движении ветров, которые, налетая с запада или с востока, весь год сталкиваются над вершинами Пинда, Гионы или Парнаса, приносят или отгоняют дожди на отрогах Аркадии, грозно бушуют над Киферой и холмами Пелопоннеса, баламутят и подергивают мглой воды Эгейского моря с конца июня до середины августа? Само собой, эти ветры-этесии, эти капризные и холодные порывы, грозящие кораблям от Северной Фракии до Термесского залива на северо-востоке, имели имена. Из того ветра, что современные моряки называют «мельтем», древние сделали бога Борея, сына Эос и внука титанов. Ему приписывалась способность оплодотворять кобылиц. Чаще всего это божество представляли соперничающим с Антибореем (именно последний свирепствовал над Эврипом, парализуя флот, собравшийся в Трою). А иногда мы застаем Борея вместе с братьями: Зефиром — западным ветром, Эвром — восточным — юго-восточным и Нотом — богом южного ветра, знойным владыкой Ливийского моря. Ветры, заключенные в недра земли, которые Эол держит в своем мехе, тоже весьма злокозненны. На Крите и других островах до сих пор бытует поверье, что в пещерах с их ледяным дыханием и стаями летучих мышей бродят неприкаянные души. Мореходы, от которых отвернулась удача, крестьяне, уповая на хороший урожай, горшечники, раздувая огонь или высушивая готовый сосуд, — все молились Его Величеству греческому Ветру.

Море и вода