Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Коней сгоняли в большие табуны — от 150 до 300 голов, поручали опытным конюхам и охране, проводили селекцию среди жеребцов-производителей, разбирались не только в родословных, но и в искусстве скрещивания пород. Хозяева сами становились тренерами и наставниками, участвовали в конских состязаниях и, наконец, даже в могилу ложились вместе с любимыми лошадьми. От качества упряжи и скорости ее надевания зависели слава или позор, а на поле боя — и сама жизнь. Потому-то мы и читаем в эпических сказаниях, какой заботой воители окружали своих драгоценных четвероногих спутников. Их кормили не только травой, клевером и сеном, как на обычной ферме, а насыпали в кормушки белоярое пшено, полбу, однозернянку и, если конь заболевал, дикий сельдерей, чуфу, даже вино и мед. Лошадей скребли, чистили, растирали маслом, покрывали попонами, более того, с ними ласково беседовали (Илиада, VIII, 185–190).

У коней богов и у человеческих коней есть имена, и благодаря тем из них, что передают нам тексты (например Ксанф, Балий, Пирр, Феникс, Левкое или Лампос), мы можем представить даже окрас лошадей: рыже-чалый, пегий, рыжий, гнедой, белый, серый в яблоках. Одного из коней Гектора, как и коня Менелая, зовут Подагром из-за белых ног. А вот черные кони были редкостью. Многочисленные изображения и несколько скелетов, найденных в Микенах, Навплии, Марафоне и различных могильниках Кипра, позволяют предположить, что большинство лошадей отличались сравнительно небольшими размерами, но могучим сложением, крепкой короткой шеей и скорее мощными, чем изящными ногами. Правда, эта хорошо известная порода не исключает существования большого числа других типов.

Боевые колесницы

Погребальные стелы Микен и несколько описей из оружейной Кносса свидетельствуют о том, что в колесницы многих воинов запрягали всего одну лошадь. Зато эпос и памятники, современные Гомеру, показывают нам лошадей, запряженных цугом и в квадриги. Если таковые и существовали в эпоху Троянской войны, то лишь в виде неудачных попыток и исключений из правила. На протяжении всего XIII века в колесницу впрягали пару лошадей под ярмом. Дышло делалось из двух кусков прочного дерева, от платформы к нему тянулись оглобли и от верхней части короба — горизонтальный стержень, чтобы укрепить конструкцию. Кольцо, шпилька и ремешок прикрепляли ярмо к изогнутой части дышла. Сбруя охватывала шею и проходила под мышками у лошади, в нежный рот вставляли мундштук с парой удил, закрепленных вдоль ярма. Использовались еще наглазники (обычно — кожаные) и уздечка. Голову и гриву лошади украшали металлическими шариками и бляшками.

Еще замечательнее выглядела колесница: плетеный или кожаный полуцилиндр с бортиками и коротким днищем, два легких колеса с четырьмя спицами и бронзовым ободом. Все это раскрашивали в яркие цвета, а нередко инкрустировали костью или золотом. Вооруженные и покрытые броней воины держались на колеснице стоя, а поскольку эти своеобразные двуколки мчались на бешеной скорости, колесничему, должно быть, с детства приходилось усиленно тренироваться. Настоящие эквилибристы! Конструкция не предусматривала никаких сидений. Ни дверец, ни какой-либо страховки. А так как ось крепилась намертво, при малейшем резком повороте воин слетал на землю.

В эпопее упоминается немало дрессировщиков или «хозяев лошадей», hippodamoi, но истинных колесничих, hippelatai, — считанные единицы: Нестор, Менесфей или Эвфорб умеют править колесницей и пешими войсками, руководить маневрами и сражаться в первом ряду. По тому, что старец Нестор из Пилоса рассказывает о подвигах, совершенных в юности, по его советам, которым уже никто не следовал во времена Гомера, мы видим, как держались эти древние конники, тем более что памятники показывают нам их вместе с экипажем.

Обязанности строго распределялись между хозяином колесницы и его возничим. Один сражался, другой правил и в нужный момент останавливал лошадей. Один был вооружен копьем и мечом, второй носил лишь кинжал на боку, а иногда — круглый щит за спиной. Оба стремились избегать лишней тяжести, а поэтому брали с собой только самое необходимое. Вцепившись одной рукой в изукрашенный бортик короба, возница встряхивает четыре вожжи. Он должен сохранять место в боевом порядке, своим телом прикрывать спутника и во весь опор мчаться на вражеских воинов, чтобы растоптать их или рассеять. В случае нужды возница мог перехватить удила левой рукой, а правой резко взмахнуть кнутом, подчиняя себе упряжку.