Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Когда эпопея сообщает нам, что «Его Могущество» Геракл (типичный главарь банды) жестоко теснил элейцев, а его присные или потомки, Гераклиды, в конце концов изгнали ахейцев со своих земель, это не просто легенда. Наиболее вероятное объяснение конфликта — своего рода гражданская война, вспыхнувшая на закате микенской цивилизации. Таблички из Пилоса показывают, насколько беззащитными чувствовали себя мелкие государства Пелопоннеса при подобных соседях. В борьбе регулярных войск и партизан последнее слово оставалось за вторыми. Если использовать спортивные термины, то можно сказать, что любители одолели профессионалов.

Геракл со товарищи обосновывается то в Фивах, то в Элиде, то в Пилосе, поступает на службу к разным монархам, «женится» на Деянире, дочери царя Калидона, грабит окрестности Дельф, становится наемником в Азии (отсюда — все легенды, связанные с первой Троянской войной, битвой с амазонками и рабством у Омфалы). Закончил герой самым жалким образом — погиб в мелкой стычке с другими разбойниками на границах Дориды, к западу от Фермопил. Враги — партизаны или ратники царей Фракии и Эхалии, окружили массив Эты, где укрывался Геракл, и подожгли заросли. Потом замечательный погребальный костер на горе Эта восславят как апофеоз героя. После смерти Геракла остались разрозненные отряды, рассчитывавшие на минутную оплошность, слабость и отсутствие микенских царьков, чтобы вторгнуться на их земли, спалить деревни, угнать скот, а если повезет — занять их крепости.

О пользе героев

Приблизительно то же можно сказать и о великих завоевателях — Персее, Беллерофонте, Ясоне и Тесее, коих легенда посылает служить в далекие земли, обычно — в Азию. И впрямь, почему бы не сдать внаем мечи, луки и прочее оружие? Не зря ведь хеттский царь пенял владыке «ахиявов» на главарей банд, явившихся в его страну искать убежища. История явно подтверждает сведения эпоса. При таком положении дел понятно, что наемничество немногочисленных ахейских «героев», сражавшихся на стороне тех или иных царьков Мизии, Лидии, Карии или Ликии, приносило Греции куда больше выгод, чем неудобств. Они везли домой то, в чем государство более всего нуждалось: золото, драгоценности, специи, благовония, предметы роскоши, а заодно прихватывали с собой умелых ремесленников, жрецов, музыкантов, писцов. Те, кто в юности были всего-навсего разбойниками и бандитами, сколотив состояние, превращались в образец для подражания и добрых гениев Отечества. Поэты у лагерных костров славили победы и подвиги великих героев прошлого.

Я долго общался с пастухами Балкан и Крита, а потому с полным основанием могу заявить, что эпическая поэзия родилась не в салоне или уединенных покоях микенского дворца, но в горах, у источников, где утоляли жажду герои древности и их молодцы. Еще в 1958 году я слышал, как в горах Арголиды простой народ чествует Геракла. Это был уже не грабитель и полузверь, то есть лицо историческое, а, как во времена великих трагических поэтов — храбрец, поборник справедливости, на которого угнетенный народ возлагает все надежды. В общем, герой-цивилизатор, полубог, сражавшийся с самим Аресом, богом войны.