Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Если благородным, с точки зрения ахейцев, человек считался по рождению, благодаря связям и богатству, то герой должен был заявить о себе. Будучи темного происхождения, «чужаком и незнакомцем», он, как Тесей в Афины, приходил неизвестно откуда — из Трезены, Марафона или Эретрии. Вспомним Эдипа, «паренька с распухшими ногами» (от недоедания?), ребенка, брошенного в горах Киферона и случайно найденного пастухом. У такого человека было три способа заставить всех забыть, что он пария, бездомный и безродный отщепенец, если бы ему однажды пришлось вступить в регулярную армию или в ряды воинственной молодежи, проходящей обряды инициации. Эти три способа были неизменными во все времена: выдающийся успех на охоте (в том числе — на человека); совершение подвига в доказательство своей изобретательности и силы; некий отличительный знак. Кроме этого следовало еще убить многих противников. Успех превращал изгоя в Господина, Повелителя, Владыку, словом, в Героя. А будущее заботливо рисовало его противников чудовищами, нечестивцами, преступниками. Так, Алкид, или Алкей, «Силач», дитя адюльтера царицы (?) Тиринфа или Фив, не был признан Амфитрионом, чьим настоящим сыном являлся Ификл. Легенда повествует, будто ребенок, оправдывая свое существование, еще в колыбели задушил гигантских змей, потом убил своего наставника, а в 18 лет — первого льва. После избиения сынов Мегары он добился известности в Беотии. Тогда герой и получил прозвище, заменившее впоследствии имя: Алкид стал Гераклом, то есть «приносящим славу своей владычице», служителем божественной госпожи Геры. Из века в век менялось число его трудов, или подвигов, заключавшихся в победах над животными — символами различных царей Пелопоннеса: то он делал набеги с целью захвата чужих стад (лошадей, быков или свиней), то совершал охотничьи подвиги. И, естественно, Лернейская гидра, Немейский лев, трехглавый Герион или каннибал Диомед со временем превратились в настоящих монстров.

Охота

Охота поддерживала престиж героя, возможно, больше, чем поединки периода инициации или успешные засады. Можно разыгрывать мелкие войны в «лесных школах» или весело нападать на чучело с тремя головами и соломенным туловищем, но с диким быком, готовым подцепить тебя на рога, с волком, львицей или медведицей, охраняющими своих малышей, шутки плохи. Тут необходимо продемонстрировать присутствие духа, мужество, ловкость. Столь же опасная, как и война, охота была намного нужнее, поскольку давала людям пищу и помогала защищать стада. Отсюда все охоты микенской эпохи, восславленные сказителями и бесконечно воспроизводимые на вазах, оружии, драгоценностях, погребальных стелах и в настенной росписи.

Античная Греция — по преимуществу страна лесов, густых зарослей, огромных пространств, покрытых кустарником. Горы с их ущельями, скалами, пропастями, пещерами являли собой громадные охотничьи угодья, где во времена менее плотной населенности вольготно плодилось дикое зверье. Любой свободный гражданин имел право охотиться там без каких-либо ограничений, кроме тех, что налагали священные места. Каждый пастух обязан был обладать соответствующими навыками, иначе он не сумел бы справиться с хищниками, днем и ночью угрожавшими его стаду. «Илиада» пестрит сравнениями с повадками диких зверей, значит, и во времена Гомера львы, пантеры, рыси представляли собой реальную опасность от гор Македонии и до гор Троады. По склонам Парнаса, Аракинфа, Тайгета и Эриманфа бродили стада кабанов, порой весьма внушительные. Они спускались со склонов в долины разорять узкие полоски возделанной земли. Как не вспомнить знаменитую схватку в этолийской Каледоне, где «вепрь белоклыкий» мучил всю округу: «Страшный он вред наносил, на Инея сады набегая: купы высоких дерев опрокинул одно на другое, вместе с корнями, вместе с блистательным яблоков цветом. Зверя убил наконец Инеид Мелеагр нестрашимый, вызвав кругом из градов звероловцев с сердитыми псами» («Илиада», IX, 539–545). А чтобы украсить клыками шлем вроде Одиссеева, пришлось уложить штук сорок кабанов («Илиада», X, 261–264). Ради защиты полей, а в равной степени — из-за потребности в свежем мясе и из любви к спорту охотились на оленя, косулю, горного барана, козла и зайца. Изображения на различных памятниках, равно как и архаичный словарь псовой охоты, позволяют думать, что в конце II тысячелетия уже использовались способы псовой охоты, принятые в классическую эпоху. Больше всего ценились и считались достойными героя преследование крупной дичи на боевой колеснице и поражение ее копьем или рогатиной, а также поражение с близкого расстояния стрелой или короткой пикой на ремне. Кроме того, животных загоняли в сети, тенета и западни, что предполагало участие нескольких помощников и массовую бойню в финале или поимку зверя живьем. В последнем случае и трофей, и лавры принадлежали охотнику, возглавлявшему ловлю.