Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Мелеагр в Этолии отличился, убив чудовищного Каледонийского вепря. Охотники передрались за право взять в качестве трофея отрезанную голову и покрытое щетиной тело зверя. Мелеагр, перебив своих дядюшек, вручил трофей Аталанте, охотнице, которой восхищался. Герой обязан быть спортивным, непреклонным и щедрым. Еще один этолиец, Тидей, плод тайной и незаконной любви, вырос среди пастухов. Достигнув зрелости, он убил близкого родича или, если следовать более трагической версии, — восьмерых сыновей царя Меласа. Тидей ушел в добровольное изгнание, какое-то время скитался, а потом нашел приют у Адраста, царя Аргоса. Будучи послан в Фивы, юноша явился во дворец местного владыки Этеокла: «Там, невзирая, что странник, Тидей, конеборец могучий, в страх не пришел, находяся один среди многих кадмеян: к подвигам их вызвал и на каждом легко сопротивных всех победил: таково подобрала Тидею Афина. Злобой к нему воспылали кадмейцы, гонители коней, и, на идущего вспять, пятьдесят молодых ратоборцев выслали тайно в засаду; и два их вождя предводили: Меон младый, Гемонид, обитателям неба подобный, и Автонов сын, Ликифон, ненасытимый боем. Но Тидей и для них жестокий конец уготовил: всех поразил их и дал лишь единому в дом возвратиться» («Илиада», IV, 387–397). Автор этой мини-эпопеи сознательно игнорирует ужасающую жестокость, с которой Тидей крушил противника. Он подчеркивает лишь основные черты, отличающие героя от обычного воина: он создает себя сам и вопреки окружению сражается с более сильным врагом, смеется над испытанными приемами и военными хитростями, но рыцарствен и не лишен чувства юмора.

Главари банд

Не надо думать, будто все эти персонажи — порождение невежества и кошмарных снов. В их возвышении было нечто весьма сходное с тем, как выдвинулись многие разбойничьи атаманы на средневековом Западе. Не знай мы, что Бертран Дюгесклен или, к примеру, Глэй-Эквин, по дивной формулировке Р. Верселя, были «генералиссимусами всех бандитов Франции и Наварры», мы, пожалуй, сочли бы их плодом воображения поэтов и романистов XIV века Народы Европы задолго до Робин Гуда породили и восславили бродячих рыцарей, мстителей, поборников справедливости или просто честолюбцев.

Вокруг микенского героя, предводителя, словно нарочно созданного для приключенческих рассказов, сплачивалась небольшая компания искателей фортуны, а иногда он и сам подбирал себе спутников. В пограничных районах, где все они сначала прятались от правосудия, эти люди совершали различные преступления. Они грабили и требовали выкупа за пленников, словом, вели войну по своему усмотрению. Никакой стратегии у разбойников не было, а тактика ограничивалась засадами, ловушками, налетом и поспешным отступлением. В случае победы слава банды росла. Если же все заканчивалось провалом, главаря и его подручных называли так, как они того заслуживали, — грабителями. Успех привлекал к атаману новых сторонников со всей Греции и даже из Малой Азии. Любая крупная банда, желавшая обеспечить себе независимость, в конце XIII века должна была организоваться по образцу регулярной армии — не только ввести строгую иерархию и дисциплину, но, главное, обзавестись интендантством, транспортом, группой прорицателей и целителей, певцов и торговцев. Среди семерых вождей, объединившихся против Фив, были потомственный прорицатель Амфиарай и «мастер огня» Канапей.

Но процветание разбойничьей шайки порождало и возникновение соперничающих банд. Начинались стычки. На всем долгом пути из Трезены в Элевсин юному Тесею не раз пришлось меряться силой с разбойниками. Одни терзали странников — разрывали их на части или сбрасывали со скалы, другие ограничивались грабежом. Садизм некоторых атаманов сродни садизму эпических поэтов.

Партизаны

Регулярные войска (назовем их полицией) были почти бессильны против партизан, живущих в лесах. Даже наиболее мощные и хорошо организованные государства не могли придумать ничего лучше, кроме как попытаться запереть их в горах или взять на службу, то есть сделать наемниками, предоставив наделы обрабатываемой земли и привилегии, а в крайнем случае — отправить за границу. Мессению на протяжении всего XIII века терзали и обирали банды, пока не был сожжен ее последний дворец. Письменное доказательство тому есть на табличках из малых и крупных поселений. Официально около 1220 года таковых насчитывалось 16: 9 — во Внутренней провинции, до склонов горы Эгола, 7 — во Внешней провинции, или Загорье. Правда, список привычных названий, упоминаемых в нескольких документах, невелик. В других документах значатся названия малоизвестные и неизвестные вовсе. Изменения главным образом затрагивали Внешнюю провинцию, долину Памиса и склоны Тайгета. Сведения, касающиеся сбора налога на золото (PY, Jo 438), довольно запутанные: Лавратия и Замевия, земли, переданные во временное пользование, уступают Итереве или Атеревии (владения Атрея?) и Тинвазии. Вдобавок создается впечатление, что гарнизонами командовали по нескольку кураторов одновременно.