Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

В отличие от своих соседей скифов, ахейцы не ели конины и не пили молока кобылиц. Обычный рацион, состоявший из ячменного или пшеничного хлеба, они разнообразили сушеными фруктами или оливками, порой — небольшим количеством добытой на охоте дичи, сорванными с куста ягодами, съедобными кореньями и плодами с огородов, неподалеку разбитых женщинами. Пили они воду.

За лошадьми с «мощными копытами», хотя и без подков, резвившимися почти на свободе, приходилось приглядывать днем и ночью. В особо ненастную погоду — дождь или холод — лошадей возвращали в конюшни и кормили из яслей и кормушек. Пастухи заботились о том, чтобы кобылиц покрывали самые лучшие жеребцы, даже если чистокровного скакуна для случки приходилось заимствовать у соседа (как с согласия последнего, так и без). Они знали толк в скрещивании пород. Лошаков и мулов тщательно учитывали в архивах дворца. Что касается воспитания коня, то микенцы поступали в точности так же, как все коневоды Малой Азии той эпохи, используя наиболее распространенные методы хеттских конюшен. Едва мать переставала кормить жеребенка, как малыша начинали обучать вместе с нею — не бояться человека, шума, пыли и есть с ладони. Коней ласкали, но и наказывали, используя кнут и стрекало. Сначала их тренировали всех вместе с простым недоуздком, потом — в полной сбруе, запрягая под ярмо в паре с уже подготовленным животным и пуская то галопом, то шагом. Наконец молодые кони допускались к соревнованиям. Главная цель коневодов — поставить царю и его офицерам быстрые и надежные упряжки.

Пастухи крупного рогатого скота

Должно быть, приятно было смотреть на белые стада коров и быков, посвященных Солнцу, — огромные, медленно движущиеся стада царей Адмета и Авгия — на этих великолепных животных с длинными рогами в форме лиры. Архивные документы ласково именуют коров Рыжухами, Чернушками, Пеструшками, Белоногими… «Коровы (в Элиде, возле Олимпа) тысячами идут друг за другом, словно тучи, готовые пролиться с неба дождем… Вся равнина, все дороги запружены бредущим скотом, тучные долины не вмещают их мычания…» Вот что, по мнению поэта Феокрита, пробудило алчность Геракла, убийцы льва.

Никто не заботился о пастухах, их помощниках, детях, собаках, мулах и переполненных повозках, сопровождавших стада с гор Ахайи и Аркадии. Но сколько жизнерадостных криков, дружеских потасовок, музыки было в этой живой толпе! Духовые инструменты, «флейты Пана» и рожки задавали ритм движению и предупреждали на перекрестках, что неплохо бы сделать привал. Ни в коем случае нельзя было допустить беспорядка в стадах — и так немалых трудов стоило собрать на пастбищах этих полудиких животных. А еще предстояло много других хлопот: отделить нескольких быков, загнать их в сеть, опутать, кастрировать и запрячь под ярмо. Подобные сцены древние художники запечатлели на золотых вазах, найденных в Вафио, недалеко от Спарты. Благодаря находке археологов мы познакомились с обширными, окруженными палисадом лагерями, где пастухи подогревали пищу и укладывались спать в шалашах, обтянутых шкурами животных. Здесь они не доили коров, а лишь помогали им телиться.

Пастухи следили за стадом, делали деревянные сосуды, луки и дубины. Собирали съедобные растения. Пели. А по возвращении в деревню они чистили хлев, таскали на поля навоз, наполняли фуражом кормушки. Главной их задачей оставалось поставлять жрецам как можно более тучные жертвы на заклание (часть которых перепадала и им самим), земледельцам — пары быков, а хозяевам стад — побольше приплода… И тогда на табличках Пилоса или Тиринфа отмечали, что таким-то пастухам выделили для посева чуть более крупный отрезок общинной земли (PY, An 830; TI, Ef 2).

Овцы и козы