Читаем Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны полностью

Тем, кто издали видит пастухов в горах, они кажутся мечтателями и праздными бродягами. Но никто не бывает столь подвижен и бдителен днем и ночью. Поскольку козы и овцы дают молоко до конца июля, утром и вечером их приходится доить в овчарне. Пастух садился на животное верхом, задом наперед, на критский манер, и давил на вымя спереди назад; затем он фильтровал и смешивал молоко в деревянном корыте, подогревал его, сквашивал каким-нибудь горьковатым соком (например, смоквы), переливал створоженную массу в ивовую плетенку, давал стечь сыворотке и, наконец, неусыпно наблюдал, как сыр зреет в полумраке хижины, ведь им жаждали полакомиться насекомые, крысы, мыши, собаки и двуногие «хищники». День за днем приходилось готовить еду, а для этого — искать пропитание. Ели пастухи в основном добытое на охоте мясо, сыр, мед и фрукты. Полагалось не только заботиться о животных, пасти их и поить, но и оберегать от слишком сильной жары и холода, а также от гроз. Мокрая шерсть мигом превращается в нечто вроде губки, и животное, не выдержав ее веса, падает на землю. Надо было лечить покалеченных и охромевших, разговаривать с беспокойными и пугливыми, любой ценой избегать гнева бога Пана, способного нагнать на стадо «панический страх», а начиная с августа — изолировать беременных самок. Ночью пастух дремал лишь вполглаза, прикорнув на ложе из листьев и дубленой кожи так, чтобы видеть всех своих подопечных. Положив рядом лук или дубинку, он постоянно прислушивался, не вздумал ли дикий зверь или грабитель проникнуть за изгородь. Перед господами из Кносса он должен был отчитываться за жизнь и смерть каждого животного.

Обработка шерсти

Пастух понимал, какое сокровище ему доверено охранять: это большая часть мяса, молока и сыра, составляющих рацион его сограждан, а заодно — гигантский склад шерсти, основа чуть ли не всего местного ткачества. Удалось подсчитать, что от семидесяти до ста тысяч овец, принадлежавших кносскому дворцу, получали примерно 50 тысяч тонн неочищенной шерсти в год, что позволяло производить около пяти тысяч штук тканых предметов, в среднем по девять килограммов весом, — кусков материи, одеял, одежды, ковров. А некоторые произведения ткаческого искусства весили и по 60 килограммов. Стадами овец владели по крайней мере 40 городков, а еще около шестидесяти занимались обработкой шерсти. Только на табличках кносского писца-117 дана опись шестидесяти двух тысяч овец, а в ведомостях его коллеги-103 составлен настоящий план производства шерсти на грядущий год: 30 % ее предполагалось отправить в мастерские, управляемые счетоводом и использующие труд от 600 до 900 женщин и нескольких сотен мужчин (и те и другие получали сдельную плату продуктами питания), а 70 % — обработать в домашних условиях. Писец-116 в одиночку провел инвентаризацию склада тканей, весивших приблизительно четыре тонны. Известно также, что численность овец несколько превышала число жителей — это подтверждает известная нам на протяжении 75 лет статистика, проводившаяся в Ахайе, Арголиде, Элиде, Мессении и на Крите. В таком случае, если власть повелителей Кносса и Пилоса распространялась на 80 тысяч душ или около того, можно допустить, что по крайней мере четверть населения жила за счет стрижки овец и дальнейших процессов, связанных с обработкой шерсти.

Так каким же великим событием, очевидно, был тот день в начале лета, когда в каждом из тысяч стад пастух заваливал первого барана и, пока двое помощников держали животное за ноги, быстро снимал шерсть, poka, бронзовым лезвием, начиная с живота и ног и заканчивая шеей! Черную и желтую шерсть, грязную от навоза и пота, сворачивали в тюки, нагружали на спины осликов и мулов и медленно, но верно, по горным тропам, доставляли к месту назначения — в «районный центр». Там свою долю взимали чиновники царя, жрецы, главы общин, сукновалы, а счетоводы и их секретари суровым оком надзирали за точностью расчетов. Была ли эта «сходка», akora, праздником, давшим впоследствии имя общинной площади, центру политической жизни греческого полиса? Или ее принимали как тяжкое испытание?

Значение скотоводства

Перейти на страницу:

Все книги серии Живая история: Повседневная жизнь человечества

Похожие книги

100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Никита Анатольевич Кузнецов , Борис Владимирович Соломонов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы
Сталин
Сталин

Главная книга о Сталине, разошедшаяся миллионными тиражами и переведенная на десятки языков. Лучшая биография величайшего диктатора XX века, написанная с антисталинских позиций, но при этом сохраняющая историческую объективность. Сын «врагов народа» (его отец был расстрелян, а мать умерла в ссылке), Д.А. Волкогонов не опустился до сведения личных счетов, сохранив профессиональную беспристрастность и создав не политическую агитку, а энциклопедически полное исследование феномена Вождя – не однодневку, а книгу на все времена.От Октябрьского «спазма» 1917 Года и ожесточенной борьбы за ленинское наследство до коллективизации, индустриализации и Большого Террора, от катастрофического начала войны до Великой Победы, от становления Свехдержавы до смерти «кремлевского горца» и разоблачения «культа личности» – этот фундаментальный труд восстанавливает подлинную историю грандиозной, героической и кровавой эпохи во всем ее ужасе и величии, воздавая должное И.В. Сталину и вынося его огромные свершения и чудовищные преступления на суд потомков.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
Потемкин
Потемкин

Его называли гением и узурпатором, блестящим администратором и обманщиком, создателем «потемкинских деревень». Екатерина II писала о нем как о «настоящем дворянине», «великом человеке», не выполнившем и половину задуманного. Первая отечественная научная биография светлейшего князя Потемкина-Таврического, тайного мужа императрицы, создана на основе многолетних архивных разысканий автора. От аналогов ее отличают глубокое раскрытие эпохи, ориентация на документ, а не на исторические анекдоты, яркий стиль. Окунувшись на страницах книги в блестящий мир «золотого века» Екатерины Великой, став свидетелем придворных интриг и тайных дипломатических столкновений, захватывающих любовных историй и кровавых битв Второй русско-турецкой войны, читатель сможет сам сделать вывод о том, кем же был «великолепный князь Тавриды», злым гением, как называли его враги, или великим государственным мужем.    

Ольга Игоревна Елисеева , Наталья Юрьевна Болотина , Саймон Джонатан Себаг Монтефиоре , Саймон Джонатан Себаг-Монтефиоре

Биографии и Мемуары / История / Проза / Историческая проза / Образование и наука