Повседневная жизнь Греции во времена Троянской войны

Коммерческое чутье греков, их ум, натренированный в общении с семитскими купцами, способный постоянно подсчитывать и предвидеть результат, многовековое использование на всем Ближнем Востоке эталонов, например, сирийско-киприотского таланта, равного двадцати шести килограммам и делимого на 60 минут, чашечных весов, печатей, учетных книг, рекомендательных писем, письменных поручительств, расписок — все это позволяло хозяину груза обогащаться, ведя крупную торговлю и не прибегая даже к незначительному обману. Напрашивается вывод, что экипажи грузовых кораблей, галионов и галер годами промышляли иным ремеслом, нежели арматорское. Если же они предпочитали не бросать хозяина и вместе с ним осесть на чужбине, то должны были проживать в специально отведенном для иноземцев квартале и зарабатывать на пропитание. А чем и сегодня занимаются греческие эмигранты в Южной Африке, Австралии, Канаде? Да тем же, чем их отцы и самые отдаленные пращуры по всему периметру Средиземного моря: не имея возможности купить хорошую землю и выращивать урожай, они становятся ремесленниками, портными, парикмахерами, бакалейщиками, клерками. И все рассчитывают годам к пятидесяти, достигнув благосостояния, вернуться на родину.

Появления шестидесяти молодых мужчин (а именно таков был экипаж одной эллинской галеры) было достаточно, чтобы в чужом городе возбудить невероятное любопытство. Язык, одежда, вооружение, необычный груз, нравы — все привлекало внимание более или менее отсталых оседлых народов, а главное — женщин. Если заключались брачные союзы, иными словами, моряки переходили на сухопутный образ жизни, возникала маленькая колония без какого-либо отца-основателя или хотя бы осознанного желания ее обустроить. Прибытие родственников и друзей, оставшихся в Греции, способствовало быстрому увеличению численности греческого квартала. А потом в один прекрасный день он обретал такое могущество, что нередко требовал от местного суверена режима наибольшего благоприятствования, права свободного передвижения, собственного правосудия, разрешения носить оружие и возводить крепостные стены, дабы обороняться от возможных набегов. Именно таким образом во многих точках побережья Малой Азии, в Милете, Смирне, Колофоне, Ясосе греки под именем ахейцев или ионийцев в конце концов закрепились и построили небольшие города. И, кстати, задолго до массового поселения греков в египетском Навкратисе в VII веке до н. э. спутники легендарных Менелая и Елены добились концессии на остров Фарос, расположенный напротив будущей Александрии. Понятно также, почему после разорения мелких государств континентальной Греции и островов факел греческой культуры по-прежнему горел на берегах Малой Азии, куда отправлялись искать убежища многочисленные изгнанники. Эолийской и ионийской колонизации предшествовала ахейская «имплантация».

Торговое проникновение: восток и юг

И все же проникновение ахейцев в «варварские» земли не стоит переоценивать. Присутствие греческой керамики XIII века до н. э. в таких далеких городах, как Мари на Евфрате, египетские Фивы или Луна к северу от Рима, могло быть усилием одного-двух коммерсантов, к тому же вовсе не обязательно греков. Торговые связи допускают участие в деле множества посредников. Но когда смотришь на карты, составляемые археологами на Крите, в Сирии, Палестине и Малой Азии, где отмечены находки «микенских» сосудов и произведений искусства, а также творений, вдохновленных микенцами между 1250 и 1220 годами, невольно думаешь про себя, что греческая цивилизация в то время достигла удивительного блеска, а ее экспансия никогда прежде не была столь мощной и значительной. В качестве примера можно привести не менее 50 поселений в сирийско-палестинских государствах, где спорадические открытия убеждают в присутствии торговцев или ремесленников с Греческого архипелага. Наиболее известные — Амман, Мегиддо, Сидон, Угарит, где островитяне обзавелись собственным базаром. На Кипре до Троянской войны они имели право торговать лишь в Энкоми, античной Аласии. Но в десятке других городов острова, в том числе в Курионе и Марони, археологам попадаются оружие и керамика в микенском стиле. Очевидно, в xrv веке вместе с торговцами из Арголиды или с Крита приплыли и в меру возможностей расселились ахейские ремесленники — гончары, бронзовщики, ювелиры. В конце XIII века, несомненно, из-за гражданских войн, сотрясавших континентальную Грецию, на Кипр хлынула волна беженцев. Эти иммигранты сначала устроились на побережье, потом перебрались во внутренние цитадели, а в середине XII века накатила вторая волна, положив начало общей эллинизации острова. Искусство, форма правления и язык Кипра надолго сохранили типично ахейский характер. Кипрский диалект в конце концов стал напоминать язык пастухов Аркадии, прямых потомков скотоводов, упоминаемых на табличках Пилоса, Тиринфа и Микен около 1220 года до н. э.

Север