Читаем Повседневная жизнь Петербурга на рубеже XIX— XX веков; Записки очевидцев полностью

…ночлежные дома.Необходимость устройства ночлежных домов была осознана после переписи в Вяземской лавре (1869), когда власти убедились в эпидемической опасности ее приютов. В 1883 г. было основано филантропическое общество ночлежных домов и открыт первый ночлежный дом на Калашниковской пристани. За пятак ночлежник получал от смотрителя билет, на котором было напечатано: «1. Приют открывается ежедневно для ночлега в 6 часов вечера. 2. В 8 часов вечера, после ужина, поются молитвы. 3. Билет ночлежник сохраняет при себе до утра и возвращает смотрителю при раздаче чая. 4. Приют закрывают в 8 часов утра».

Ночлежные дома устраивались по одному плану: посередине коридор, по сторонам, на аршин от полу, — нары, иногда в два яруса. Вечером ночлежник получал безвозмездно похлебку и полфунта черного хлеба, утром — чай и еще полфунта хлеба. На стенах вывешивали печатные объявления: «Непрестанно молитесь»; «Соблюдайте порядок»; «Не курите на нарах»; «Не сквернословьте». Большинство ночлежников — крестьяне, пришедшие в столицу на заработки и не нашедшие себе еще работы или же работающие поденно. «Они по большей части спокойные, прекрасные люди, набожные и совестливые. Меньшинство — постоянные петербургские жители, не имеющие определенных занятий и не желающие иметь их. Это — столичные бродяги, в состав которых входят люди всех сословий, состояний и образований. <…> И наконец — разная женская прислуга, посещающая приют до тех пор, пока не найдет себе места». В первые три дня святой недели ночлежников впускали в приюты безвозмездно (Бахтиаров А. 1994. 203, 205, 206).

245


…называлась «горячим полем»…«Горячее поле» начиналось на месте нынешних домов 73–83 по Московскому пр. и простиралось на запад до товарной станции Варшавской железной дороги. К 1914 г. в северной его части устроили городскую конебойню и утилизационный завод, а в южной расположился Московский трамвайный парк.

246


…ночлежный дом.Городской ночлежный дом в память Прокофьева (Забалканский пр., 73).

247


…одиноких мужчин и женщин…«Крестьяне и крестьянки, составляющие главную массу пришлого населения, очень редко вступают здесь в брак, да и то в более позднем возрасте. Вот почему так значительно в Петербурге количество холостых, доходившее в 1900 г. почти до половины всех мужчин от 16 лет, и незамужних, составляющих 40,6 % всего женского взрослого населения (от 16 лет)» (Чериковер С. 111).

248


…так называемых незаконнорожденных.«Чем больше в городе скверных квартир, тем более увеличивается контингент дурных людей и незаконнорожденных. В Петербурге общее число незаконнорожденных достигает до 24 процентов» (Никитин Н. 131). Характерна поговорка: «В Питер с котомочком, из Питера с ребеночком» (Синдаловский Н. ПФ. 261). Часть этих несчастных вымирала в младенчестве, выжившие пополняли петербургское дно. Среди петербургских преступников незаконнорожденным был каждый десятый, среди проституток — каждая третья (Никитин Н. 132).

249


…смертность младенцев была ужасающая.Из 100 умиравших в Петербурге почти 1/3 приходилась на долю детей не старше года и еще около 1/6 — на детей от года до пяти лет (Чериковер С. 109).

250


…отдавала младенцев крестьянкам…Здоровых младенцев держали в воспитательном доме недели 2–3, самое большее 6 недель. Отправляя их в деревню с крестьянками-«мамками», давали каждому несколько пеленок, рубашку, шапочку, свивальник, суконку и бумазейку. На шею надевали запломбированную печатью воспитательного дома круглую костяную пластинку с номером питомца и годом его приноса на одной стороне и крестом на другой. Ежедневно из ворот воспитательного дома выезжало на вокзалы несколько карет с младенцами. Отдавали их на воспитание по преимуществу таким крестьянкам, у которых имелась корова. Поскольку молочным промыслом вокруг Петербурга занимались главным образом «чухонцы», то и «питомнический промысел» распространен был более всего среди «чухон», особенно в Матокской и Токсовской волостях. Прибыв домой, кормилица прибивала на избе зеленую вывеску с надписью «п. в. д.» («питомец воспитательного дома»). Среди русских крестьян питомнический промысел слыл под названием «производство ангелов» вследствие громадной смертности питомцев. С 15-летнего возраста плата за содержание прекращалась, так как предполагалось, что питомец в эти лета представляет уже рабочую силу. Как и всякий промысел, питомничество развило и барышничество билетами на получение платы за вскормление: барышники промышляли тем, что давали вперед под эти билеты ссуды, а потом взимали 1/3 платы, которую выплачивал кормилице воспитательный дом. Питомнический промысел был специфическим порождением петербургской жизни, не имевшим аналогов в окрестностях других городов России (Бахтиаров А. 1994. 174–176).

251


Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология
Василь Быков: Книги и судьба
Василь Быков: Книги и судьба

Автор книги — профессор германо-славянской кафедры Университета Ватерлоо (Канада), президент Канадской Ассоциации Славистов, одна из основательниц (1989 г.) широко развернувшегося в Канаде Фонда помощи белорусским детям, пострадавшим от Чернобыльской катастрофы. Книга о Василе Быкове — ее пятая монография и одновременно первое вышедшее на Западе серьезное исследование творчества всемирно известного белорусского писателя. Написанная на английском языке и рассчитанная на западного читателя, книга получила множество положительных отзывов. Ободренная успехом, автор перевела ее на русский язык, переработала в расчете на читателя, ближе знакомого с творчеством В. Быкова и реалиями его произведений, а также дополнила издание полным текстом обширного интервью, взятого у писателя незадолго до его кончины.

Зина Гимпелевич

Биографии и Мемуары / Критика / Культурология / Образование и наука / Документальное