Читаем Повседневная жизнь Петербурга на рубеже XIX— XX веков; Записки очевидцев полностью

…С. Булгаков…Булгаков Сергей Николаевич (1871–1944) — философ, политэконом, богослов, писатель. В сб. «Вехи» (1909) критиковал русскую интеллигенцию за «самочувствие мученичества и исповедничества» и «фанатизм, глухой к голосу жизни». Но интеллигентский максимализм может быть побежден религиозным оздоровлением: в страдальческом облике русской интеллигенции просвечивает духовная красота. Духовенство Булгаков уподобляет брату блудного сына в евангельской притче, который оставался при отце и с ревнивым недоброжелательством встретил возвратившегося.


…Д. Мережковский…Мережковский Дмитрий Сергеевич (1865–1941) — писатель, критик, публицист. Его темы — пол, установление социальной справедливости через христианизацию общества. В каждом мужчине есть тайная женщина, в каждой женщине — тайный мужчина. Идеал личности — «божественный гермафродитизм», святая плоть, мистическое единство тела и духа, которое приведет общество к эре Св. Духа («третьего завета»), когда на земле осуществится царство Божие. Церковь отжила свой век, ибо христианский аскетизм и современная культура оказались «взаимно непроницаемы».


…«Религиозно-философские собрания»…Собрания инициировала З. Н. Гиппиус — жена Д. С. Мережковского. Учредители кроме Мережковского — Д. В. Философов, В. В. Розанов, В. С. Миролюбов, В. А. Тернавцев. Митрополит назначил председателем собраний ректора Духовной академии епископа Ямбургского Сергия (в будущем Патриарха) и дозволил участвовать в них духовенству, профессорам, студентам академии. Собрания открылись 29 ноября 1901 г. в малом зале Географического общества в присутствии более 200 человек докладом Тернавцева «Интеллигенция и церковь» (Гиппиус З. 215–221). Вскоре в церковных верхах возникло недовольство резкой, но справедливой критикой отношения церкви к государству. 2 апреля 1903 г. Синод запретил собрания (Соболев А. 320, 321). В 1908 г. Мережковские создали Религиозно-философское общество. «Прежняя традиция заключалась: 1) в обращении к духовенству, 2) рассмотрении церковных вопросов; новая — 1) в обращении к интеллигенции и 2) рассмотрении тем или так сказать туманов, проносящихся в интеллигентской душе. <…> В замечательно блестящем и интересном собрании (с докладами Н. А. Бердяева и В. А. Тернавцева, с выступлениями К. М. Агеева, С. А. Аскольдова, А. В. Карташева и Д. С. Мережковского. —  А. С.) обозначилась впервые та роковая и несчастная сторона участников, что в них слишком много ума и теоретического блеска и слишком мало натуры, из которой „прет“, — натуры невольной и неодолимой для самого носителя ее» (Розанов В. 161, 162).

261


…баптисты, евангелисты, адвентисты…Баптисты в отличие от обычных лютеран совершают крещение в проточной воде и только над взрослыми, веря, что младенцы уже очищены кровью Христа. Евангелисты стремятся воскресить религиозный дух первых времен протестантства и объединить лютеран и реформаторов. Адвентисты, ссылаясь на пророчество Даниила и Апокалипсис, ждут скорого второго пришествия Христа. Догматам они не придают большого значения. Петербург с его апокалиптическим мифом не случайно стал главным центром адвентистской проповеди в России.


…пошла за Иоанном Кронштадтским…Св. Иоанн Кронштадтский (Сергиев Иоанн Ильич, 1829–1908) — священник Андреевского собора в Кронштадте, законоучитель во многих учебных заведениях этого города, основатель кронштадтского Дома трудолюбия — одного из самых благоустроенных заведений этого рода в России. Автор множества неоднократно издававшихся бесед, проповедей, поучений. Иоанновский монастырь на Карповке он задумал как подворье Иоанно-Богословской женской общины, основанной им у себя на родине — в селе Суры Архангельской губернии. Покои о. Иоанна находились над алтарем храма 12 Апостолов; погребен он в подвальном этаже этого храма. Ревностные его почитатели в конце 80-х гг., уверовав, что он Христос, сплотились в секту иоаннитов. Мещанку Порфирию Киселеву, много сделавшую для распространения секты, они чествовали как Богородицу. Когда о. Иоанн умер, Синод постановил считать учение иоаннитов еретическим и богохульным (Гранат. XXXIII, стб. 614–616).

262


Он бывал в доме жены одного из авторов.

263


Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология
Василь Быков: Книги и судьба
Василь Быков: Книги и судьба

Автор книги — профессор германо-славянской кафедры Университета Ватерлоо (Канада), президент Канадской Ассоциации Славистов, одна из основательниц (1989 г.) широко развернувшегося в Канаде Фонда помощи белорусским детям, пострадавшим от Чернобыльской катастрофы. Книга о Василе Быкове — ее пятая монография и одновременно первое вышедшее на Западе серьезное исследование творчества всемирно известного белорусского писателя. Написанная на английском языке и рассчитанная на западного читателя, книга получила множество положительных отзывов. Ободренная успехом, автор перевела ее на русский язык, переработала в расчете на читателя, ближе знакомого с творчеством В. Быкова и реалиями его произведений, а также дополнила издание полным текстом обширного интервью, взятого у писателя незадолго до его кончины.

Зина Гимпелевич

Биографии и Мемуары / Критика / Культурология / Образование и наука / Документальное