Читаем Повседневная жизнь Петербурга на рубеже XIX— XX веков; Записки очевидцев полностью

Д. А. Засосов и В. И. Пызин не упоминают в этой главе о петербургских кафе. Самые известные — «Рейтер», «Цветков» (ранее «Андреев», Невский пр., 6), «Центральное» (Невский пр., 44), «Польское» (Михайловская пл., 2, — особенно любимое дамами, не желавшими тратить на перекус более полтинника) и пирожковая «Филиппов» (Невский пр., 45, — на углу с Троицкой ул.) (Baedeker K. 90).

Следует упомянуть и об артистических кабаре. В 1908 г. открылись «Лукоморье» и «Кривое зеркало», в 1910-м — «Дом интермедий», «Черный кот», «Голубой глаз», в 1912-м — «Бродячая собака», в 1914-м — «Пиковая дама» и «Зеленая лампа». Наступал «кафейный» период русской литературы, когда литературные позиции захватывала богема. Кабаре литературной молодежи — вызов официальной культуре (Бурини С. 275–279). Самым колоритным из них была «Бродячая собака», устроившаяся в подвале для дров (Михайловская пл., 5), на стенах которого С. Ю. Судейкин изобразил веселых персонажей Карло Гоцци. Завсегдатаи «Бродячей собаки» — Ахматова, Карсавина, Гумилев, Мандельштам, Городецкий, чета Судейкиных, Сапунов, Кузмин. 50-летний Сологуб казался в этой компании стариком. На программах печаталось четверостишие М. А. Кузмина: «Здесь цепи многие развязаны, — / Все сохранит подземный зал, / И те слова, что ночью сказаны, / Другой бы утром не сказал».

315


…палантины из соболя…Палантин — женская наплечная накидка из меха или бархата.


…шиншиллы…Шиншилла — перуанский зверек, напоминающий белку, с очень ценным серебристо-серым мягким густым и длинным мехом. Мода на мех шиншиллы привела к почти полному ее истреблению.


…из ценного меха…Пальто с верхом из ценного меха стали носить в последние годы описываемого периода (сообщено Ю. М. Красовским). Богатые дамы носили манто — пышную меховую одежду с широкими рукавами, без пуговиц.


…ботинки из белой лайки.Лайка — сорт мягкой кожи из шкур овец и коз.

316


…в такой кирасе!Сочувствие авторов дамам, затянутым в корсет, вполне уместно: бывали обмороки на балах.

317


…свирепого цербера. Цербер (ирон.) — злой сторожевой пес (первоначально в греческой мифологии: трехголовый пес, стерегущий двери ада).


…часы и лорнеты…Женские часы были схожи с мужскими, но меньшего размера. Носили их на длинной шейной цепочке или на шнурке, либо прикрепляли бантом слева на груди. Часики на шее были в закрытом корпусе, украшенном рельефными цветами или монограммой; часики на банте — с открытым циферблатом (Ривош Я. 122). Лорнет — монокль или складные очки без дужек, на ручке, прикрепленной к цепочке, висящей на шее. Лорнет можно было спрятать в рукоятку. Мужчины почти никогда не прибегали к лорнетам (Ривош Я. 118).


…украшали голову диадемой…Диадема — украшение в виде небольшой открытой короны. Ее носили и в высшем обществе (указано Ю. М. Красовским).

318


Одежда мужчин купеческого круга…Своеобразие купеческого костюма заключалось не в том, что купцы носили какие-то особые вещи, а в сочетании вещей. Некоторые заимствовались у «господ», другие имели крестьянское происхождение, но рознились от своих народных прототипов качеством и дороговизной (Ривош Я. 207).


Шуба на дорогом меху.Шуба — длинная, двубортная, крытая черным кастором или сукном, с шалевым воротником, с разрезом сзади — была основным типом мужской зимней верхней одежды. Люди пожилые предпочитали шубы на рыжей лисе, хорьке, еноте; среднего возраста и молодые — на кенгуру или выдре под котик; в ходу был также мех белки и нутрии. На воротник ставили черный каракуль, выдру под котик, енота, бобра (Ривош Я. 106).


Купцов в поддевках…Поддевка — приталенный суконный кафтан на мелких сборках, с небольшим стоячим воротником, с застежкой на крючки на левую сторону. Когда купцы, стараясь выглядеть по-европейски, перестали носить поддевку, интеллигенция народнического толка воспользовалась ею как атрибутом своих убеждений. См. в рассказе В. М. Дорошевича «Татьянин день» (1903): «Позвольте, почему вы в поддевке, ежели вы не писатель? Ах, вы швейцар!» (Кирсанова Р. 184, 185).


…костюм был обычно темных тонов…Костюм мог быть черным, синим, маренго (черным с серым отливом), темно-серым, реже коричневым (Ривош Я. 101).


…в продольную полоску.Основным типом мужской одежды был пиджачный костюм — «тройка». Буржуа и лица свободных профессий носили его ежедневно, рабочие — по выходным. Пиджаки были с широкими лацканами, приталенные, со шлицей. Двубортные пиджаки застегивались на три пуговицы (на четыре носили рабочие, приказчики, мелкие торговцы — к 1914 г. это была устаревшая мода). Из-под рукава выступали на 2–3 см крахмальные манжеты. Однобортные пиджаки не застегивались, чтобы был виден жилет.

319


Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология
Василь Быков: Книги и судьба
Василь Быков: Книги и судьба

Автор книги — профессор германо-славянской кафедры Университета Ватерлоо (Канада), президент Канадской Ассоциации Славистов, одна из основательниц (1989 г.) широко развернувшегося в Канаде Фонда помощи белорусским детям, пострадавшим от Чернобыльской катастрофы. Книга о Василе Быкове — ее пятая монография и одновременно первое вышедшее на Западе серьезное исследование творчества всемирно известного белорусского писателя. Написанная на английском языке и рассчитанная на западного читателя, книга получила множество положительных отзывов. Ободренная успехом, автор перевела ее на русский язык, переработала в расчете на читателя, ближе знакомого с творчеством В. Быкова и реалиями его произведений, а также дополнила издание полным текстом обширного интервью, взятого у писателя незадолго до его кончины.

Зина Гимпелевич

Биографии и Мемуары / Критика / Культурология / Образование и наука / Документальное