Читаем Повседневная жизнь Петербурга на рубеже XIX— XX веков; Записки очевидцев полностью

…но они не привились.Брюки были шириной внизу 20–23 см, длинные, заламывавшиеся на обуви. Обшлага делали редко, только при однобортном пиджаке; стрелку не заутюживали. Рабочие, заправлявшие брюки в сапоги, не гладили их вовсе. Брюки держались на подтяжках (Ривош Я. 105).


Наручных часов не носили.Часы были импортные или собранные из импортных деталей: своей часовой промышленности Россия не имела. Распространены были марки «Павел Буре», «Мозер», «Омега», «Таван-Ватч». Самыми дорогими были часы «Лонжин» и «Братья Одемар». Корпуса у них, чрезвычайно плоские, бывали золотые, серебряные, платиновые, на крышке мог быть гравированный рисунок со щитком для монограммы или барельеф, изображающий женскую головку, собаку, лошадь, пейзаж; были и крышки с рисунком на эмали. Такие часы бывали с боем: нажималась кнопка — и они отзванивали часы и четверти в кармане. Дешевые часы имели корпуса стальные, вороненые, никелированные, томпаковые (сплав серебра и олова), анодированные или из кавказского серебра. Циферблат обычно был белый эмалевый с золотыми стрелками и позолоченными или черными цифрами. Носили часы в левом кармане жилета на цепочке, продетой в пуговичную петлю. Наручные часы до мировой войны были только дамские, вмонтированные в браслеты (Ривош Я. 121, 122).


…летом — пикейная.Пике — плотная шелковая или хлопчатобумажная ткань в рубчик, иногда с выпуклым узором.


…пиджак из альпака…Альпак — легкая ткань из шерсти гуанако, животного рода лам.


…чесучовые костюмы.Чесуча — плотная шелковая ткань, обычно желтовато-песочного цвета.

320


…чаще — «на машинке».Галстуки — черные, белые, неяркие цветные или с мелким рисунком — изготовлялись из плотного шелка или атласа. Самовяз(ка) — галстук, завязываемый своими руками, в отличие от пристегиваемых, сшитых в форме узла или банта. Его завязывали широким узлом, концы (короче нынешних, т. к. их заправляли под жилет) скалывали булавкой с головкой из жемчужины или драгоценного камня. В начале века носили узкие самовязы, с 1910 г. вошли в моду широкие. Галстук «на машинке» («регата») — с пряжкой на изнанке узла, которую пристегивали к запонке воротничка, и короткими жесткими концами, закладываемыми под загиб воротничка. Аристократы их не носили, но у чиновников, купцов, приказчиков регаты вытеснили самовязы. Рабочие в торжественных случаях тоже надевали регату (Ривош Я. 105, 106).


…сюртук, смокинг и фрак.Сюртук — верхняя двубортная одежда в талию с длинными полами, прообраз пиджака. Пуговицы были басонные — деревянные, обтянутые шелком. Лацканы обтягивались шелком. Сюртук носили с крахмальной рубашкой, чаще с манишкой. Жилеты к сюртуку — разных фактур и расцветок, суконные, бархатные, шелковые, гладкие, с вытканным или вышитым рисунком (при фраке такая пестрота была немыслима). Брюки — из того же материала, что и сюртук, без лампасов и обшлагов, со «скошенным следком». Обувь к сюртуку полагалась черная — ботинки, штиблеты. Купцы носили сюртуки, модные в 70- 80-х гг. XIX в., — длинные, с лацканами без шелка, с крохотными плоскими пуговками (Ривош Я. 103, 104, 207).

Смокинг — двубортный пиджак с открытой грудью, длинными шалевыми лацканами, крытыми матовым шелком, и застежкой на 1–2 басонные пуговицы. Вошел в моду перед мировой войной как заменитель фрака. К смокингу полагались жилет фрачного покроя, крахмальная рубашка с черными пуговичками и черный бантик (Ривош Я. 104).

Фрак — парадный сюртук с вырезанными спереди полами и узкими фалдами, с лацканами, крытыми матовым шелком. Сзади на талии две пуговицы того же размера, что спереди. Фрак не застегивают. Фрачный жилет — белый пикейный, с шалевыми лацканами. Пуговицы тоже белые — костяные, перламутровые, фарфоровые. Черные жилеты могли быть у лакеев, у стариков, либо их надевали на похороны. Рубашка под фрак — крахмальная, голландского полотна, грудь — из двойного материала либо пикейная. К рубашке пристегивали стоячий воротничок с отогнутыми уголками и бантик-«бабочку». Запонки — золотые, серебряные, украшенные бриллиантами либо жемчугом; запонки с цветными камнями считались дурным тоном. Головным убором служил цилиндр из велюра или панбархата. Отправляясь на бал, надевали шапокляк из шелка: его можно было молниеносно сложить в гармошку и держать под мышкой. При фраке носили белые лайковые или замшевые перчатки. Брюки шили из того же материала, что и фрак, с шелковыми лампасами. Обувь при фраке — черные туфли-«лодочки», ботинки, штиблеты. Верхней одеждой при фраке служила пелерина из того же материала, с шелковыми отворотами, или пальто. Матерчатый или вязаный шарф или кашне из белого шелка обматывали вокруг шеи так, чтобы спереди и сзади висели концы, украшенные бахромой. На улице в руках человека, одетого во фрак, обычно была тонкая черного дерева трость с прямым набалдашником из слоновой кости или серебра. Палки с загнутыми набалдашниками при фраке не носили.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология
Василь Быков: Книги и судьба
Василь Быков: Книги и судьба

Автор книги — профессор германо-славянской кафедры Университета Ватерлоо (Канада), президент Канадской Ассоциации Славистов, одна из основательниц (1989 г.) широко развернувшегося в Канаде Фонда помощи белорусским детям, пострадавшим от Чернобыльской катастрофы. Книга о Василе Быкове — ее пятая монография и одновременно первое вышедшее на Западе серьезное исследование творчества всемирно известного белорусского писателя. Написанная на английском языке и рассчитанная на западного читателя, книга получила множество положительных отзывов. Ободренная успехом, автор перевела ее на русский язык, переработала в расчете на читателя, ближе знакомого с творчеством В. Быкова и реалиями его произведений, а также дополнила издание полным текстом обширного интервью, взятого у писателя незадолго до его кончины.

Зина Гимпелевич

Биографии и Мемуары / Критика / Культурология / Образование и наука / Документальное