Повседневная жизнь советской богемы от Лили Брик до Галины Брежневой

Упомянутый мемуаристом литератор Вениамин Рискин был из той породы людей, кто умеет подружиться со всеми, чем и запомнился современникам. К сожалению, о его литературных трудах сегодня мало кто помнит. Когда-то Рискин был близок к Бабелю, а в те годы его называли верным Санчо Пансо Юрия Олеши. С Рискиным лучше было не сидеть за одним столом — доев свое, он лез в тарелку соседа, причем руками. Георгий Поженян однажды, не вытерпев такого поведения, выбил из-под него стул. Веня шлепнулся, а сидевший рядом Олеша сильно обиделся на Поженяна за упавшего Рискина. Поженяну пришлось замаливать грех, извиняться. Таких, как Рискин, «на Уголке» собиралось немало, им даже придумали название — «национальная гвардия». В основном это были люди, сильно пьющие и битые жизнью, наполненной травлей, войной, репрессиями. Это, например, Александр Ржешевский, автор сценария запрещенного фильма Эйзенштейна «Бежин луг», футурист Алексей Кручёных, сын другого футуриста — Василия Каменского, тоже Вася (на вопрос о семейном положении он обычно отвечал, что «сегодня еще нет», к ночи находя себе невесту), скульптор Виктор Шишков по прозвищу «Витя-коньячный». А вот еще Виктор Горохов — знаменитый московский бездельник, как охарактеризовал его писатель Александр Нилин, назвавший «Националь» «его университетами». В фильме Марлена Хуциева «Июльский дождь» Горохов стоит в кадре возле вывески «Националь».

Кинематографическая компания Андрея Кончаловского — это Андрей Тарковский, Вадим Юсов, Геннадий Шпаликов, поэт Сергей Чудаков. Как-то Евгений Урбанский привел в «Националь» познакомить с друзьями свою невесту — Татьяну Лаврову, артистку МХАТа. Молодой Тарковский был задирист, что приводило к дракам, но не в самом ресторане, а на выходе из него. Однажды компания столкнулась с группой армян, среди которых нашелся чемпион мира по боксу в полулегком весе. Всё закончилось милицией.

Вся молодость Кончаловского прочно связана с «Националем», к которому он пытался пристрастить и брата Никиту. В 1966 году здесь была сыграна свадьба Никиты Михалкова и Анастасии Вертинской. Жених был с длинными волосами и модными тогда бакенбардами, в брюках клеш, а невеста с халой на голове — популярнейшей прической тех лет. Свадьба в «Национале» — всегда престижно. В 1965 году здесь отмечали бракосочетание Иосифа Кобзона и Вероники Кругловой, его первой жены, тамадой избрали Вано Мурадели.

А вот еще «святая троица» «Националя» — уже знакомое нам богемное трио художников: Борис Мессерер, Лев Збарский и Юрий Красный. Збарский — художник-график, иллюстрировавший Олешу и советские мультфильмы, но более известный своими женами, среди которых в разные годы были советская «Софи Лорен» манекенщица Регина Збарская и актриса Театра им. Вахтангова Людмила Максакова. Героиня подиума и богемных вечеринок красавица Збарская имела связи в самых разных слоях советского общества (что вполне понятно), получив широкую известность и на Западе, где ее называли «самым красивым оружием Кремля», она покончила с собой в 1987 году.

А Людмила Максакова сегодня чаще упоминается как мать оперной певицы Марии Максаковой, но в те годы она считалась богемной дивой Москвы. Дочь режиссера Рубена Симонова Ольга Симонова-Партан пишет о ней: «Максакова была в богемной Москве тех ушедших, советских времен притчей во языцех. Выйдя замуж за, как тогда выражались, “фирмача” из ФРГ, которого театральная Москва подобострастно величала “Улей”, она убивала наповал деятелей культуры и искусства своими шубами, бриллиантами, машинами. Сорила западными деньгами очень по-русски. Исконно-русская удаль гармонично сочеталась с ослепительной, западного происхождения роскошью. Сплетни о романах Людмилы Максаковой со знаменитостями, о ее театральных кознях и о ее фантастических туалетах постоянно циркулировали из уст в уста по богемной Москве. В те советские времена Максакова была предтечей сегодняшнего постсоветского гламура. Тогда была только одна настоящая московская львица — Людмила Максакова». И хотя звание народной артистки РСФСР Максаковой дали в 1980 году, еще раньше за глаза ее прозвали «нарядной артисткой».

В 1972 году Збарский выехал в Израиль, несмотря на завидное женское окружение и вполне достойное существование — хорошую квартиру, мастерскую на Поварской, дачу в Серебряном Бору. Выехал «просто от скуки, от общей серости жизни, от запертости, запретов, недосягаемости заграницы. Вместо советской предполагаемой карьеры предпочел тамошние неизвестности, которые давали вольность и независимость», — отмечал Анатолий Найман. Отец Юрия Красного не бальзамировал Ленина, но этот художник-график также выехал в Израиль в 1972 году. С жиру бесилась советская богема, как сказали бы на это в очереди за туалетной бумагой.