Повседневная жизнь в эпоху Людовика XIII

III. Ратуша – день за днем. Становление буржуазии. Городское ополчение

Административную власть в столице осуществляла Ратуша, расположенная в самом центре, можно сказать, в сердце Парижа – на Гревской площади.

Величественное сооружение, частично построенное заново, прекрасная архитектура – Ратуша была больше похожа на дворец, чем на здание, предназначенное для управления жизнью города. Огромный центральный корпус венчала башенка, с двух сторон от него были возведены стройные и изящные флигели. Над остроконечными крышами, «окантованными» свинцовыми кружевами, среди монументальных каминных труб возвышались фигуры герольдов, держащих в руках штандарты, заодно служившие и флюгерами. Фасад был отделан колоннами коринфского стиля, украшали его и поставленные между окнами статуи, на дверях парадного подъезда, крыльцо которого представляло собой половину шестигранника, красовался бронзовый барельеф – изображение короля Генриха IV верхом на боевом коне.

Прямо из подъезда широкая каменная лестница вела к Большому залу и к служебным помещениям, где работали эшевены. По обе стороны от дверей, ведущих туда, находились два боковых портика, выходивших во внутренний двор Ратуши, образованной двухэтажными галереями с арками. Потолки и стены здесь были декорированы искусной резьбой, вели галереи непосредственно к городским конторам.

Из расположенного в самом густонаселенном из торговых кварталов, соседствующего справа с больницей и церковью Святого Духа, слева – с Сеной и ее наиболее оживленными портами, подпираемого сзади подступавшими прямо к нему тремя храмами и кладбищем Святого Иоанна громадного здания открывался широкий вид только на реку. Дело в том, что Гревская площадь, на которую выходила фасадом Ратуша, была протяженнее в ширину, чем в длину, и к тому же ее стискивали с трех сторон грузные ряды четырехэтажных домов с почерневшими облупившимися фасадами, между которыми едва виднелись тонкие ручейки разбегающихся в разные стороны извилистых, пропахших нечистотами улочек, а потому она могла предложить взгляду лишь озеро вонючей грязи.

Почти совершенно лишенная, как мы видим, воздуха и свободного пространства перед собой, Ратуша тем не менее оставалась в городе и для города местом вечного движения. С рассвета до заката там все бурлило, кипело, бродило и пенилось. Через два портика непрерывно втекали и вытекали разноцветные шумные потоки людей и экипажей. Да и на самой Гревской площади было ничуть не спокойнее: здесь что ни день стихийно образовывались весьма крупные по своим масштабам рынки, торгующие всякой всячиной. Здесь, в частности, заканчивался Винный Путь и здесь наслаивались один на другой, получая товар из ближайших портов, куда причаливали корабли любых видов и любых размеров, рынки, торгующие дровами и древесиной, углем, зерном и фуражом, благодаря чему на тесном пятачке возникало немыслимое скопище матросов, продавцов, покупателей, грузчиков и разгрузчиков, пытавшихся как-то договориться между собой среди адского гула и грохота, в сутолоке телег и повозок.

Но Гревская площадь в те времена была не только местом законной и незаконной «торговли с воды», то есть продажи товаров, прибывших по реке, не только перевалочным пунктом для этих товаров, конечной целью которых оставались более отдаленные кварталы города. Ко всему прочему Гревская площадь была еще и центром притяжения для всех, кому хотелось просто поболтать или обменяться свежими новостями, местом проведения «ассамблей», своего рода местом встреч для степенных горожан и прочей праздношатающейся толпы ротозеев. Люди стекались сюда за информацией, а в периоды мятежей и волнений краснобаи и подстрекатели исподволь готовили здесь народные бунты. Мешая беспрепятственному проезду гужевого транспорта, здесь сновали разносчики воды вперемешку со слугами из ближайших домов; перед краниками, куда поступала вода из монументального фонтана, увенчанного фигурой крылатой Славы и воздвигнутого по правую руку от Ратуши, выстраивались огромные очереди и не обходилось без перебранок и потасовок; слева – на ступенях готического Креста кучковались нищие, выставляя напоказ свои лохмотья и раны; чуть вдали, закрывая доступ на соседние улицы, томились в ожидании хозяев цепочки карет и портшезов… Частенько то там, то здесь на пространстве площади возникали группки неистово жестикулирующих и вопящих во все горло рантье, подписавшихся на муниципальный заем: они яростно протестовали против уменьшения доходов, а городская стража разгоняла их, размахивая оружием, но нанося удары не иначе как плашмя.