Повседневная жизнь в эпоху Людовика XIII

После того как восставшему против королевской власти герцогу де Монморанси палач отрубил голову, Людовик XIII – в результате конфискации имущества мятежника – унаследовал его замок Шантильи^[41]. И поставил там с небывалой доселе роскошью знаменитый «Мерлезонский балет». Это был спектакль нового жанра: король создал своего рода объяснение в любви главному увлечению своей жизни, воспроизведя в шестнадцати явлениях охоту на дроздов, наслаждение от которой так часто испытывал в жизни. И на этот раз ему не захотелось прибегать к помощи сотрудников: он сам разработал сюжет и поставил танцы, сам нарисовал эскизы костюмов, сам написал музыку для этого единственного в своем роде произведения, – потому что мечтал и славу не делить ни с кем, выступая не только в качестве исполнителя, но и единственного автора любимого творения. Правда, появлялся на подмостках при громадном стечении публики он всего дважды – в третьем и в тринадцатом явлениях: сначала в роли торговки приманками, затем – фермера. Спектакль состоялся 15 марта 1635 г.

Не случайно именно в начале 1635 г. у короля появились веские основания проявить себя как можно в большем блеске ума и остроумия. Дело в том, что в ту пору он влюбился, причем одновременно в двух фрейлин королевы: блондинку мадемуазель де Отфор и брюнетку мадемуазель де Лафайетт. Обе они были молоденькими, жизнерадостными, прелестными девушками и не смогли бы просто так сходу плениться изможденным желтым лицом вечно больного человека. И именно для того, чтобы понравиться этим красавицам, а вовсе не для развлечения Двора, король сочинил «дополнительный» балет и сам вышел на подмостки. Вплоть до конца 1639 г. – то оставив сначала Отфор ради Лафайетт, затем, когда Лафайетт ушла в монастырь, вернувшись к Отфор, – Людовик наиприлежнейшим образом посещал кабинет королевы, не обращая при этом никакого внимания на последнюю, и ей пришлось отомстить за подобное пренебрежение, запутав обеих барышень в сложную сеть своих интриг.

Странной была эта королевская любовь, представлявшая собою чисто платоническое влечение, густо замешанное на меланхолических грезах, отравленное ревностью. Двор посмеивался над всем этим, но одновременно понимал, что он-то при любом раскладе остается в выигрыше, потому что мрачный монарх теперь не только срывал на окружающих свое дурное настроение, вымещал свои горести или попросту тягостно для всех молчал, нет, он теперь, даже пребывая в тоске, то и дело втягивал придворных в едва ли не детские игры со своими подружками, он стал более человечным, понимая, что молодым девушкам нужны развлечения, и давал балы, устраивал концерты, приглашал их посмотреть из окон Лувра на воинственные «танцы» в исполнении своей швейцарской гвардии, или вел на великолепные балеты с фейерверками в Арсенал, или на комические представления в Отель Ришелье.

В 1638 г. мадемуазель де Монпансье, племянница Его Величества и тогда еще совсем дитя, приняла участие в возродившихся при Дворе развлечениях. И вот как она описывает это время в своих «Мемуарах»: «В ту пору, – рассказывает мадемуазель де Монпансье, – Людовик XIII старался каждый день чем-нибудь побаловать мадемуазель де Отфор. Он вывозил ее, вместе со всей луврской компанией, на охоту, на обставлявшиеся невиданной пышностью прогулки. Дамам в ярких, разноцветных богатых туалетах, в прикрывавших глаза от солнца широкополых шляпах с колышащимися перьями, седлались великолепные иноходцы. В Версале или в каком-то ином месте, где они останавливались, чтобы передохнуть, их всегда ждал роскошно накрытый стол. Король, дабы иметь повод поухаживать за своей фавориткой, подавал все блюда сам и неизменно усаживался за стол последним. По возвращении в Париж он приказывал музыкантам, обычно находившимся при королевской спальне, играть мелодии, сочиненные им самим, а если музыка сопровождала пение, то Его Величеству принадлежали и стихи, на которые эта музыка была положена и в которых он восхвалял свою красавицу…»

Стоит ли абсолютно доверять воспоминаниям мадемуазель де Монпансье? В августе 1638 г. Людовик XIII отправил Ришелье письмо, где прямо заявил о том, как ненавидит женский пол. «Хоть бы куда, все равно куда, деться мне от всех этих женщин!» – пишет он. И на самом деле его повседневная жизнь была весьма далека от повседневной жизни Двора. Ни на минуту ему не приходило в голову позаботиться о том, чтобы в Лувре установилась атмосфера счастливой беззаботности, чтобы Двор засиял так, как этого хотелось каждому. Да, он устраивал праздники, но если сосчитать, сколько их было за двадцать шесть лет его правления, окажется ничтожное количество. Чтобы развеять тоску, которую навевало пребывание в королевском дворце, кавалеры и дамы ездили развлекаться в особняк Рамбуйе, посещали вечеринки, которые организовывали для молодых представителей высшей знати принцесса де Конде или графиня де Суассон. Изгнав из своего дворца веселье, Людовик XIII помог зародиться там сатирам и заговорам, потому что эти ядовитые цветы всегда произрастают на почве скуки.